Книга Отраженная реальность, страница 117 – Тери Нова

Ее слова заставляют мою злость вспыхнуть с новой силой.

— Да что тебе вообще известно о притворстве?

— ВСЕ! – взрывается Наоми. – Я знаю все, каждая капля лжи, протекая через меня, трансформировалась в уродливую правду жизни. Но я перестала закрывать глаза в надежде, что демоны исчезнут, и знаешь что? Как только мы с моими кошмарами встретились лицом к лицу, я поняла, что они вот такусенькие, – она приближает большой и указательный пальцы друг к другу, пока расстояние между ними не кажется меньше микрона. – Мы все пережили нечто ужасное, это невозможно стереть, исправить или хотя бы с этим смириться, но вот где рождается настоящая сила, Розмари! Ты хватаешь свои ужасы в кулак и куешь из них доспехи, девочка!

Тишина, повисшая после ее слов, режет уши, правда, витающая в воздухе, настолько объемна, что становится трудно вдыхать кислород, но она все равно проникает в меня, несмотря на попытки задержать дыхание. Эти женщины не боятся обрушить свой праведный гнев на выродков, превращающих мир в греховный карнавал дикости и безумия, так почему же я должна вести себя как-то иначе? Мне тоже есть что сказать своим демонам.

— Я не так много знаю, в основном только то, что они проводили жуткие инициации, подвергали девушек пыткам и унижению, морили их голодом… – я рассказываю про аукционы и пиршества на крови. Пока говорю все это, мои руки начинают трястись, а поднимая взгляд, я замечаю подрагивание плеч Элси, которая тихонько вытирает глаза, выглядя слишком подавленной. В глазах Наоми тоже стоят слезы, и после фразы про голод девушка едва заметно вздрагивает. Ремеди единственная в комнате, чье лицо остается бесстрастным.

— Что они сделали с тобой, Розмари? – тихо спрашивает она, придвигаясь ближе и глядя на меня снизу вверх. – Скажи нам, и мы вместе призовем их к ответу.

— Тот человек… Кукловод приказывал смотреть, как он насилует девушек, мне запрещалось кричать или плакать, потому что это отвлекало его, и он не мог кончить, – слова ранят рот изнутри, я чувствую привкус крови, когда прикусываю щеку, чтобы не сломаться. – Он был болен, думаю… Вы ведь видели комнату, в которой меня держали. Кто в здравом уме способен на такое извращение?

— Это он зашил тебе рот? – голос Наоми – дрожащий шепот.

Непроизвольно мой язык высовывается, чтобы смочить пересохшие губы, бугры от шрамов под ним пробуждают воспоминания.

— Однажды он был пьян, просто ввалился в мою комнату и попытался… думаю, это была попытка изнасилования. Но от алкоголя ему окончательно сорвало крышу, он царапал, бил, кусал и резал, злясь, что не может возбудиться… Хотел причинить любой ущерб, чтобы оправдать свою немощность. Я отбивалась и кричала так сильно, что заработала множество гематом, – даже сейчас это воспоминание заставляет полчища невидимых червей извиваться на моей коже. Чтобы прогнать подступающее видение, я закрываю глаза, представляя сильные руки Хайдена, его спокойный голос, нашептывающий слова утешения и обещания покарать моих обидчиков. – Не знаю, сколько он выпил, но мне удалось скинуть его на пол, а потом на звуки борьбы ворвались солдаты, и он приказал им держать меня, пока зашивал мне рот, чтобы я не кричала. Он все твердил, что исправит это уродство, а после приказал другим девушкам наложить тонну грима, чтобы скрыть следы от своих зубов и синяки, это было чудовищно. Я думала, что умру в ту ночь, пока не явился другой человек, тот, который меня похитил.