Книга Отраженная реальность, страница 26 – Тери Нова

Рот будто набили ватой, так что из попыток обозвать обидчиков получаются лишь бесполезные и бессвязные звуки. Веки смыкаются, и я с трудом пытаюсь держать глаза открытыми столько, сколько могу, понимая, что это лишь вопрос времени, когда окончательно потеряю связь с реальностью.

Раньше я никогда не боялась темноты, потому что с ее наступлением в небе вспыхивали звезды. Даже если небо было облачным, я все равно знала, что они там, сверкают в бесконечном пространстве. Темнота, поселяющаяся сейчас у меня внутри, пугает гораздо сильнее, она превращается в мрачный тяжелый туман, вызывающий оцепенение и желание спрятаться.

К сожалению или к счастью, я еще не знаю, что случится дальше, но свет, из которого состоит моя незапятнанная душа, в эту минуту потихонечку гаснет. Звезды больше не мерцают…

Наши дни

Ветер шелестит еще не стриженной травой и поднимает в воздух одинокие листья, вырванные из кучи, собранной садовником. С кроны дерева, раскинувшейся над моей головой, к ним присоединяются другие, еще зеленые. Они уже медленно умирают, пока опускаются на землю. Неотрывно смотрю на доказательство неизбежности смерти для всего живого и не чувствую ни капли жалости. Я исчерпала ее до капли. Трудно сказать, испытываю ли я хоть что-нибудь, кроме всепоглощающего желания опуститься на траву и заснуть навечно, пока опавшие листья не покроют меня с головой, превратив в воспоминание.

Они смотрят, мне не обязательно оборачиваться, чтобы чувствовать взгляды, их беспокойство разбивается о порывы холодного ветра, обжигающего кожу моего лица, но и это меня совсем не трогает. Я застряла посреди бесплодной пустоши, не имея представления, как выкарабкаться и снова почувствовать вкус к жизни.

Когда я впервые очнулась в больнице, мое сознание спутало реальность со сном, знакомые голоса и мягкие слова проскальзывали в голову сквозь дурман снотворного, которым под завязку напичкали мое тело, и я пыталась ухватиться за них как могла. Папино лицо, искаженное агонией – первое, что я увидела перед тем, как его руки потянулись, чтобы обнять. Я вздрогнула от прикосновения, вжавшись в подушку и издав истошный вопль. Это был единственный звук, который тогда сорвался с моих губ, ведь с тех пор я не произнесла ни слова. Прошел целый месяц, я вернулась домой, где все казалось неизменным, за исключением того, что в моем обличье теперь существует совсем другой человек. Прежняя Розмари осталась заперта в очень темном месте, таком же бездонном и холодном, как черная дыра, пожирающая время и пространство.

Доктора, суетившиеся вокруг круглые сутки, разводили руками на многочисленные вопросы отца, им нечего было ответить в основном потому, что чаще всего он задавал одни и те же: «Почему она не говорит?» и «Помнит ли она случившееся?»

Мне нечего сказать. И я помню все. Хотела бы забыть, но не могу.

Зажмуриваю глаза, стараясь перенаправить мысли в другое место, я только учусь сопротивляться воспоминаниям, но иногда все равно ускользаю. Звук газонокосилки заставляет птиц вспорхнуть и покинуть свое пристанище прямо на крыше домика на дереве. Ветхое убежище, которым давным-давно никто не пользовался. Все эти вещи из детства больше не работают, магия не действует, а раны не заживают как по волшебству.