Книга Когда зашел не в ту дверь, страница 36 – Кристина Агатова

— Все-равно звучит, как бред. Я бы рассматривала ее в самую последнюю очередь. Силы неравные, даже с учетом шокера. Она же обыкновенная старушка! А не киллер-профессионал на пенсии.

— А этого мы не знаем, — глубокомысленно заметила я. — Может, он самый. Отошла от дел, занялась Таро, а тело все помнит. Ладно-ладно, я сама не верю в то, что говорю. Просто шучу. Конечно, исключаем ее. Я бы и Леночку вычеркнула, и Свету, да вообще всех женщин. Как раз из-за того, что жертва — крепкий мужик.

— Вот мы сейчас всех уберем и выяснится, что он сам себя и убил. Кто-то же должен был это сделать, а никто не мог!

— Ну почему? У нас остались мужчины — Левушка-истеричка, Яков-молчун и два веселых гуся — Данил и Женя. Жаль, если кто-то из них, но вот с них я бы начала. Причем, сразу с пары. Вдвоем замочить мужика так, чтобы этого никто не заметил, гораздо проще, чем одному.

Хотя ребята мне нравились, но я пыталась рассуждать логически. Не знаю, какой мотив мог быть у вчерашних студентов, но технически, они могли провернуть это легко и просто.

Уж точно проще, чем старушка или девочка. Или кто-то вроде меня — тощенькая Света, миниатюрная Лена.

Вот Людмила была под вопросом — высокая, стройная. Стройная не той стройностью, которая дается природой и вызывает зависть у склонных к полноте, а той стройностью, которую шлифуют в спортзале. И если раньше женщины занимались какими-то странными прыжками под видеокассеты, и при встрече с маньяком в подворотне могли ему только станцевать, то теперь тягают железо наравне с мужиками. И еще неизвестно, уйдет ли маньяк целым от такой фитоняшки.

Да и у нее вон какой Яков — одного такого Якова хватит на двух Степанов.

И да — Яков мог быть один. Почему бы и нет? Он вполне мог бы справиться и без шокера, но это было бы шумно. А шокером — дал разряд и втыкай хоть топор в бесчувственное тело. Никто и не пикнет!

Левушка? Левушка не выглядел опасным, хотя его вздорный характер играл против него. Если Горлов его чем-то разозлил или зацепил, то он вполне мог и психануть. Настолько ли чтобы убить?

Я попыталась представить эту картину. Не слишком высокий, с объемным брюшком и залысинами, Лев больше подходил на роль жертвы, чем преступника. Но ведь преступники никогда не выглядят, как преступники.

Телефон, небрежно брошенный Маринкой на стол, внезапно ожил и разразился блеянием.

— О, начальство очухалось, — с какой-то мрачной радостью констатировала подруга.

— Что за дебильная мелодия?

— Блеяние козла. Не волнуйся, это только на Ивана Никитича.

— С ума сошла? — я выразительно постучала по голове пальцем. — Мариш, это детский сад. А если он узнает?

— Как? Он же не будет звонить мне при мне.

Я закатила глаза и поцокала, чтобы показать всю степень своего возмущения. Поведение Маринки не вписывалось в рамки адекватности взрослой девушки.

— Алло, — ласково пропела она в трубку, и я вышла, чтобы не слушать, как Козлов будет орать на нее за то, что она нагло сбежала с рабочего места, наплевав на должностные инструкции.

И все же что делал Горлов в “Бобрином утесе”? И почему не забронировал номер, а выдал себя за другого человека?

Внезапно меня осенило, но это было так гениально, что даже глупо. Настолько простой была эта мысль, что единственным оправданием, почему она не пришла мне в голову раньше, могла служить только кошмарная усталость.