Книга Когда зашел не в ту дверь, страница 74 – Кристина Агатова

— Как выяснилось — много чего, — заметил Козлов.

— Всего не предугадать, — философски развел руками Даня. — Я поступил бы проще: несколько раз щелкнул бы общим вводом, убедился бы, что камеры сгорели, а там по ситуации.

— Вы понимаете, что сейчас фактически признаетесь, что могли это сделать?

— Но я же этого не делал, — обиделся Даня. — Я вам помочь пытаюсь! Если камеры не сгорели во время грозы, то кто-то дал себе минутку, чтобы спокойно уйти, включив кондер. А вы уж сами выясняйте, кто это сделал.

У Козлова вскипел мозг. Наутрально. Он почувствовал, как к голове прилила кровь, волосы на затылке приподнялись, а из ушей чуть не повалил пар. Парень, сидящий перед ним, имел косвенную связь с Евтифьевым, имел знания, чтобы вырубить камеры, но ни в какую не желал признавать вину.

Зацепить его еще чем-то не было возможности. А так хотелось кинуть его в изолятор, чтобы он подумал над своим поведением! Еще и алкаши в Гелиосе устроили очередную вендетту и надо было разобраться, кто же снова виноват.

Так ничего и не добившись, он отпустил парней и поехал в городское управление, которое обещало к обеду дать ответ по телефону жертвы.

Маринка закончила рассказ и уставилась на меня, в ожидании вердикта.

— Слушай, ну дело и правда плохо. Даня вполне мог быть мозгом операции, а Женя — исполнителем. У него же только с ногой проблемы, а руки, насколько я понимаю, крепкие, сильные, точные. Теннис это вам не шахматы. Да и сам Даня хвалился, что у него сильный удар, мол, братец не давал расслабиться. Кроме них некому!

— Да я все прекрасно понимаю! — раздраженно откликнулась Маринка. — И меня это бесит!

Раздалось, ставшее уже привычным, козлиное блеяние, и Маринка взяла трубку:

— Да, выхожу. А зачем? Я сама выйду. О чем? Да, дома. Двести двадцать вторая. Второй этаж, ага.

— Зачем ты ему сказала номер квартиры? — удивилась я.

— Сказал, что хочет с тобой о чем-то поговорить, — пожала плечами подруга. Она выглядела удивленной, так что расспросы не помогли бы. Да и смысла в них не было — через пару минут мы и так узнаем, что Ивану Никитичу понадобилось от моей скромной персоны.

Козлов выглядел весьма сурово — сдвинутые брови, поджатые губы. Да уж, не повезло Маринке с начальством.

Поздоровавшись, он разулся и без приглашения протопал в кухню.

— Рассказывай, — приказал он тоном, не терпящим возражений.

Я понятия не имела, о чем он хотел услышать, поэтому не стала спешить каяться во всех грехах, если они и были.

— О чем?

— Говоришь, не знала убитого?

Я помотала головой с невозмутимым видом. Тут мне нечего было скрывать.

— Тогда как ты объяснишь, что в его телефоне нашли это?

— Взломали-таки? — обрадовалась Маринка. — А личность установили?

— Не сейчас, — отрезал Козлов, открыл галерею и сунул мне под нос экран. Я уставилась на фото.

На меня смотрело мое лицо. Мое, но как будто не мое. Вернее, как будто мое, но не совсем. Я замерла, вглядываясь в черты.

Девушка была поразительно похожа на меня — те же глаза, брови, тот же нос… Да она была моей точной копией, хотя я могла поклясться, что это была не я. При всем этом сходстве в ней было что-то чужое. Не говоря уж о том, что одета она была в такую одежду, которой я никогда не носила.

— Это же ты! — удивилась Маринка. — Или не ты? Нет, не ты. Но похожа.