Книга Твоё идеальное чудовище, страница 102 – Филиппа Фелье

У меня отвисает челюсть. Они пожимают руки. Как нормальные люди. Двое моих любимых мужчин, наконец, примиряются. Я надеюсь.

— Вы что, подрались без меня и теперь помирились? – вырывается у меня.

Кай поворачивается и смотрит с лёгким удивлением.

— Мышка, мы взрослые люди. Твой брат всё понимает.

Тим хмыкает, но не спорит.

— Проходите на кухню, – говорит он. – Я там кое-что приготовил.

Мы идём за ним, и я не верю своим глазам. На кухне чисто. Прибрано. На столе тарелки с закусками, бутерброды, даже салат. Тим колдует у плиты, переворачивая котлеты на сковородке.

— С каких пор ты готовишь? – я сажусь на табурет, потому что ноги вдруг становятся ватными и слабыми.

— Надо же когда-то взрослеть, – бросает он через плечо.

Кай садится рядом со мной, кладёт руку на моё плечо. Обнимает. Собственнический жест, который Тим замечает, но не комментирует.

— Как учёба? – спрашивает Кай.

— Восстановят. Уже всё решил. Док дал справки, отличные, между прочим. Мне сразу одобрили всё, – Тим ловко переворачивает очередную котлету. – Спасибо ему. И тебе. За всё.

Последние слова он произносит, глядя на Кая.

Мои пальцы впиваются в мягкую сидушку стула подо мной. Сжимаются до боли. До пульсации в подушечках.

— Я в универе всё догоню, – продолжает Тим. – Сессию сдам. А потом…

Он замолкает, выключает плиту и поворачивается к нам. Упирается копчиком в столешницу за спиной, рядом с плитой.

— Что потом? – спрашиваю я и сглатываю.

Почему-то мне кажется, что его ответ мне не понравится.

— В армию пойду. – Уверенно произносит Тим.

В кухне повисает тишина. Густая, как смола. Слышно только как неистово тикают настенные часы. И как стучит сердце у меня в висках.

— Что? – мой голос срывается на хрип.

— Я всё решил, Дари, – он смотрит мне прямо в глаза. Взгляд взрослый. Тяжёлый.

Его взгляд больше не напоминает того мальчишку, о котором я заботилась. Совсем взрослый. И так похож на отца, что в груди сжимается всё. А в носу начинает щипать.

— Контракт. – Продолжает Тим. – Сразу после универа. Хочу стать нормальным мужиком. Не тем придурком, который вляпался в дерьмо и подставил сестру.

— Ты не виноват, Тим.

— Виноват, – перебивает он. – Если бы не я – ничего бы не было. А если бы не Кай… – он запинается, но продолжает: – В общем, я хочу сам отвечать за свою жизнь. И за тех, кто рядом.

Я смотрю на Кая. Его лицо непроницаемо. Только пальцы чуть сильнее сжимают моё плечо.

— Ты уже взрослый, – говорит он наконец. – Решение твоё. Но запомни: если с тобой что-то случится, она будет плакать. Я этого не люблю.

Тим усмехается.

— Не люблю, когда она плачет, – исправляется Кай. – Так что будь аккуратнее. Иначе сам найду и прикопаю в ближайшей лесопосадке.

И это звучит совсем не шуткой. Кай серьёзен. Его холодный взгляд направлен прямо в глаза брату.

— Договорились, – улыбается Тим. – Ладно, – он хлопает в ладоши. – Давайте жрать, пока не остыло.

Мы едим, болтаем о пустяках. Тим рассказывает про универ, про то, как его чуть не отчислили за прогулы, пока он лежал в клинике Дока. Кай молча слушает, изредка вставляя сухие замечания, от которых Тим то краснеет, то смеётся.

Потом мы задуваем свечи на торте. Я загадываю желание за Тима: чтобы он вернулся живым. Тим задувает все восемнадцать свечей с одного раза.