Книга Твоё идеальное чудовище, страница 111 – Филиппа Фелье

После еды дети убегают играть, взрослые разбредаются кто куда. Док с Настей уединяются в тенистом углу террасы. Ильма уговаривает Акима пойти подремать с ней, потому что она устала.

Мы с Дариной остаёмся у стола. Тим с Леной уходят к качелям – разговаривают, смеются. Она кладёт голову ему на плечо.

— Смотри, – Дарина кивает в их сторону. – Кажется, Тим нашёл своё счастье.

— Похоже на то.

— Ты рад?

Я смотрю на неё. На свою Мышку. На мать моей дочери. На женщину, которая шесть лет назад согласилась стать женой чудовища.

— Я рад, когда ты рада, – говорю я. – Остальное мне похуй.

Она смеётся. Садится ко мне на колени, обнимает за шею.

— Иди сюда.

Я прижимаю её к себе. Зарываюсь лицом в волосы. Пионы. До сих пор. Мой запах.

— Знаешь, о чём я думаю? – шепчет она.

— О чём?

— Что я самая счастливая женщина на свете. У меня есть ты. У нас есть Злата. Тим вернулся. Все живы, все рядом. Это похоже на счастливый сон.

— А я думал ты скажешь, что думаешь о сегодняшней ночи. И о том, как будешь стонать подо мной.

— Кай! – Мышка краснеет. Прямо как раньше. Как всегда.

А я любуюсь румянцем на её щеках и озорным взглядом. Который говорит громче любых слов, что она об этом думает. О ночи в моей власти.

— Шесть лет назад ты сказал, что я твоя, – продолжает она. – А я даже не представляла, что это будет значить.

— А теперь представляешь?

— Теперь знаю. Это значит счастье – навсегда.

— Навсегда, Мышка.

Где-то вдалеке кричит Злата, споря с Русланом. Аким и Ильма закрыли дверь в гостевую комнату. Док и Настя делают вид, что читают медицинский журнал, но журнал давно перевёрнут вверх ногами. Тим качает Лену на качелях, и она смеётся так, что даже мне приятно слышать.

Лето. Вечер. Семья.

Моя семья. То, чего я даже представить не мог раньше, теперь реально. И я чертовски счастлив.

Кай

Мой взгляд скользит по залу, выискивая мазки для будущей картины.

И застревает. На паре широко распахнутых глаз.

Не тупых, не пьяных – чистых от всего этого дерьма. Блондинка. И от этого взгляда моя идеальная, алая картина в голове даёт трещину.

Аким сидит в самой удобной точке – тёмный, неприметный угол, откуда все как на ладони.

Мягкий кожаный диван, столик с выпивкой. Всё, как надо. Всё, как всегда.

А взгляд против воли ползёт к ней.

Я делаю шаг к Акиму. В конце концов я здесь по работе.

Холодная кожа дивана чуть слышно скрипит подо мной, вызывая лёгкие мурашки и предвкушение. Рука ложится на спинку дивана. Палец автоматически, едва заметно для постороннего, отбивает ритм. Не в такт музыке, а в такт моего неестественно ровного пульса.

Аким протягивает мне стакан с янтарной жидкостью. Виски? Судя по запаху да. Холодное стекло идеально ложится в ладонь.

— Слушаю, – бросаю Акиму после первого глотка, глядя в зал.

Напиток обжигает горло, но не греет. Уже давно ничто не греет изнутри.

— Один чел, – он еле заметно кивает в сторону.

Я прохожу взглядом по залу. Яркие вспышки стробоскопов, как в клубе, раздражают.

— Танцует с дешёвой шкурой, которая только что на тебя вешалась, – Аким подаётся вперёд, упираясь локтями в колени. – Иван Лубский…

Он задумывается на мгновение.

— Но тебе пох, знаю.

Он прав. Мне пох.

Нахожу нужную парочку. И хмыкаю.

А потом взгляд притягивается в самый конец зала. К блондинке. Опять.