Книга Твоё идеальное чудовище, страница 42 – Филиппа Фелье

Дор: Оформить уборщика?

Тим: Нет. Я разберусь сам.

Отвечает брат. В его голосе проскальзывает едва заметная нотка волнения или страха.

Дор: О’кей. Ты знаешь правила.

Мне больно дышать. Грудь стягивает железным обручем. Руки дрожат.

Мой брат, которого я считала ещё ребёнком, влез в опасные и грязные дела… ради денег. И это моя вина. Только моя. Ведь это я не обеспечиваю его всем, что он хочет.

Перед глазами всё расплывается. Веки щиплет.

Как он мог? Как он мог полезть в это? Почему не сказал мне, что ему не хватает денег? Я бы работала больше. Я бы не вылазила из смен, только бы… Только бы он был в безопасности. Зачем, Тим? Зачем…

Я откладываю телефон. Сталкиваюсь с изучающим взглядом Кая.

Ему не понять меня. Не понять мою боль и тревоги. Даже, если мой брат такой, даже, если я разочарована в нём, я всё равно люблю его. И забочусь.

Я люблю Тима, а он…

Слёзы льются горячим потоком по щекам. Только обжигают не кожу, а душу.

Кай хмурится, изучая моё лицо. И я не выдерживаю этот взгляд. Прикрываю глаза руками.

По тарелке звенит металл – Кай кладёт вилку. Встаёт. Я не вижу, но слышу, как он обходит стол и становится возле меня. Его тепло касается даже сквозь толстую ткань одежды.

— Я могу выдержать любую боль, – вдруг говорит он тихо. – Но я не могу выдержать твои слёзы. Ты знаешь, почему так? Потому что я не понимаю.

Его рука опускается на мою голову. Не гладит, просто лежит сверху, распространяя тепло с его запахом.

— Всё, что я делал с тобой… Я видел отклик. Реакцию. Химию. Я мог это нарисовать. И контролировать. Но вот это… слёзы. Я не могу исправить. Не знаю, как остановить. А меня раздражает всё, что я не понимаю. Особенно в тебе.

Кай убирает руку и присаживается передо мной, отводя мои руки от лица.

— Перестань, – говорит он, глядя мне в глаза.

В этот момент он не приказывает. Он просит. Искренне. Вот только как не плакать, когда твой брат предатель? Когда я понимаю, что он взял меня с собой как… прикрытие? Или как будущую работницу этой самой «фермы»? Нет, не думаю. Он знает меня. Я бы ни за что…

Я бы ни за что. Да. Но ради него могла бы. Ради него я готова терпеть что угодно. И он это знает.

Горло сдавливает спазмом. Глаза снова наполняются влагой. Я смотрю на Кая сквозь мутную пелену.

— Он, – сглатываю, – предал меня. Подставил. Он… Он… Как он мог?

Мои брови скачут от напряжения. Как и мысли.

Мой Тим не мог поступить так со мной. Да, точно. Его последняя фраза… Он пытался меня защитить. Иначе и быть не может.

— Никто не знал, что всё так обернётся, – без эмоций произносит Кай. – На той вечеринке. Заказ был только на одного. Вы были бы в безопасности. Он не хотел…

Кай проводит рукой по лицу.

— Блядь, я не буду оправдывать его. Все, кто там были – моральные уроды без принципов и совести. Но ты не такая.

Я не такая.

Слова, цепляющие изнутри крючком. Откуда он может знать меня? Он, убийца, похититель и тот… кто покупает мне одежду и выделяет полку для неё. Тот, кто готовит омлет и… делает с моим телом нечто ужасное, но… приятное, чёрт побери.

И если Тим предал меня осознанно, то Кай… Кай честен в своём безумии.

— Откуда ты знаешь? Может, я такая же как Тим… – мои губы дрожат. – Ты ведь не читаешь мысли. Не можешь знать какая я на самом деле.

— Нет. Ты другая…