Книга Твоё милое чудовище, страница 50 – Кира Хо

— Ты знаешь о моей семье? – зачем-то спрашиваю, но абсолютно не удивляясь этому факту. Скорее чувствую лёгкое облегчение от фразы “лучшими друзьями”, хоть это и совсем неуместно.

— Конечно, Сокровище, – поднимает голову, глядя на меня, и мягко улыбается, а после снова смотрит на могильный камень и продолжает: – Когда мы поженились, то часто шутили, что так и привыкнем ходить с одной фамилией. Кто же знал, что её похоронят с ней, да?

Ком в горле встаёт так плотно, что мне сложно вздохнуть и из груди рвутся только всхлипы. Тихие, чтобы Дан не слышал меня, но настолько больные, что глотку разрывает.

Сажусь рядом с ним, сама перехватываю его руку, сжимая пальцы. Скорее для себя, чем для него.

— Что произошло? – выдавливаю из себя.

— Мой отец… он знал, что мы дружим, но всегда был против. А однажды, кто-то донёс ему про брак. И когда меня не было дома, он пришёл к ней. Я не успел. Не помешал ему, – зло хрипит, глядя только на фотографию.

— Но зачем? – прислоняю пальцы свободной руки к губам и злюсь вместе с ним. – Она ведь… ещё совсем молодая. Была.

— Девиз моего отца: “не имей слабостей. Не заводи отношений, чтобы у тебя не было точки давления. Будь один, чтобы быть уверенным в завтрашнем дне”, – переводит пустой взгляд на меня.

— Но разве любовь – это слабость? – хмурюсь.

— Для него – да. В тот день я приехал и нашёл одного из самых близких людей на полу, в луже собственной крови и со сквозной дырой во лбу. А рядом записка с коротким посланием.

— Каким? – неосознанно прижимаюсь ближе к нему.

— “Я знаю всё”.

Лис встаёт, утягивая меня за собой, дёргает за руку так, что я впечатываюсь в него всем телом, а после чувствую, как его губы касаются моего темечка.

— Я не простил себя, не отпустил ситуацию, но усвоил урок. И я никому, кроме Айко, не рассказывал об этом, – быстро бормочет в мои волосы.

— Зачем рассказал мне? – спрашиваю, впиваясь пальцами в его футболку и оставляя на ней мокрые от слёз следы. Сама не поняла, когда заплакала.

— Чтобы объяснить тебе, Яра, в каком мире я жил и живу. Когда я сказал, что каждый день рискую не проснуться, то не шутил. Кроме отца есть ещё уйма людей, которые считают, что лучшее украшение их дома – моя голова. Просто потому, что я незаконнорождённый, – усмехается, а когда слышит, как я фыркаю, добавляет: – Да, представляешь, в наше время есть те, кто салютует за законность. Я давно нарастил такую броню, что никому и не снилось, и убить человека для меня – равно улыбнуться.

Вздрагиваю на этих словах. Потому что ко мне вдруг приходит осознание: мне остаётся либо продолжать сопротивляться этому, что означает жить с истерикой до тех пор, пока Лис не устанет от меня, либо смириться и принять этот факт. Ни одно, ни другое – не просто. Я бы даже сказала тут максимальный уровень сложности, но мне надо принять решение. И это аксиома.

— Я не хочу, чтобы ты стала такой же. Но и не хочу, чтобы ты была тут же, – мне не надо видеть, куда он указывает, чтобы понять. – И если для того, чтобы ты выжила, мне придётся показывать свою тёмную сторону, я буду это делать.

— Почему я, Даниил? – всё же вскидываю голову, пытаясь в темноте поймать своими глазами его взгляд.

На это не уходит много времени, потому что Дан уже смотрит. Проникновенно, открыто. Так, словно пытается вывернуть мою душу наизнанку. Нет, я не забыла весь тот ад, что он устроил мне, но что-то произошло. Словно это откровение – такая глобальная тайна – стала ключиком, которая открыла неизвестную, но очень важную дверь.