Книга Няня для мажора, страница 45 – Кира Хо

Сука, да я сам не знаю зачем, но готов повторить, чтобы ты еще раз это сделала.

И снова меня клинит. Я наклоняюсь и легонько касаюсь своими губами ее. Все тело пробивает разрядом, и я чувствую, как Стася дрожит, но не отходит. Усиливаю напор, и она хватается на мою кофту. Не отталкивает. Притягивает.

Как и хотел, прижимаю ее к сиденью и на ее тихом вздохе проникаю языком глубже. И снова разряд. Да такой силы, что приходится одной рукой ухватиться за металл машины, а другой зарыться в ее волосы, прижимая к себе сильнее.

Я хочу остановиться. Я пытаюсь. Потому что не понимаю, откуда такое влечение к ней. Но я не могу: знаю, стоит мне отстраниться, и Стася оттолкнет меня.

Углубляю поцелуй, наслаждаясь вкусом персика на ее губах. Рука с машины перемещается на ее талию, и я сжимаю тонкие ребра, словно хочу соединиться с ней. Но воздух предательски выбивает из легких каждый ее тихий стон, и я не могу набрать достаточно воздуха, чтобы продлить этот момент. Мне приходится отстраниться.

Взгляд голубо-зеленых глаз расфокусирован, но набирает четкость, и стоит ей посмотреть в мои глаза, как и без того румяное лицо становится совсем красным.

— Если ты еще раз сделаешь это без разрешения, — рвано дыша, говорит няня, — я стукну тебя уже не по грудине. Понял?

А я смотрю на нее и улыбаюсь, как баран… да что ж это такое?!

Стася

Ну теперь-то я точно чувствую себя продажной женщиной! Сначала продала душу дьяволу в лице семейства Романовых за оплату обучения, а теперь, как и сказал Демид, целуюсь за часы!

Боже, в какой момент дошло до этого? Даже не так. В какой момент мне стало это нравиться? Он ведь козёл!

А нет, всё нормально. Я продолжаю чувствовать раздражение, когда вспоминаю поведение мажора. Но ведь и трепет от его губ на моих никуда не делся.

Смотрю на Демида: весь такой собранный, смотрит исключительно на дорогу, только что-то поменялось. Нет привычной складки на его лбу. Нет хмурого взгляда, а на губах играет улыбка. Не стабильная ухмылка, а еле заметная улыбка. Или я придумываю себе то, чего нет?

В любом случае, нужно как-то замять эти ситуации и попробовать забыть. Но как забыть, если его запах до сих пор держится на моей одежде, а на затылке всё ещё ощущение его руки, сжимающей волосы сильно, властно, на грани боли, но не причиняя её.

Не отвожу взгляда, хоть и знаю, что он заметил, как я пялюсь. Не понимаю почему, просто знаю.

Сеанс гипноза прервал звонок телефона. Моего. Смотрю на экран, и там большими буквами светится: «Матушка».

Сбрасываю наваждение, тряхнув головой, и отвечаю на звонок:

— Привет, мам, — улыбаюсь, хоть она и не видит, потому что скучала.

— Привет, родная! Как твои дела? — отвечает на той стороне самый близкий мой человек, только вот с голосом что-то не то.

— Нормально, у вас как?

Мельком вижу, как Демид поднимает руку и шевелит пальцами, как бы говоря: «Передавай привет».

Закатываю глаза и показываю средний палец, вызывая этим тихий смешок.

— … В общем, всё плохо, — понимаю, что пропустила мамины слова, и на последнем становлюсь статуей.

Что-то случилось! Но что? Чёртов Демид.

— Мам, повтори, пожалуйста, я в дороге, связь ужасная, — нагло вру.

— Я говорю, папа в больнице. Думали, что снова разыгралась язва, — мамин голос дрожит.