Книга Твоё безумное чудовище, страница 10 – Кристина Миляева

— Я и так расслабляюсь. Тем, что вообще с тобой куда-то иду.

Димка заржал, довольный. Он всегда находил способ вывести меня из равновесия. Мы были разными, но кровь — не вода. И в том аду, из которого мы вырвались, только держась друг за друга, и выжили.

Квартира наша — обычная трёшка в спальном районе. Минимум мебели, максимум функциональности. В гостиной стоял только большой диван, журнальный столик и телевизор для фона. Спальня у нас была одна на двоих — две кровати, разделённые тумбочкой. Мы привыкли спать рядом, чувствовать дыхание друг друга. В детдоме это было единственным способом выжить — когда ты спишь, а брат сторожит. Потом, в криминальных разборках, это стало инстинктом. Сейчас — просто привычкой.

Димка сразу же рванул в душ, а я прошёл на кухню, налил себе виски. Глоток обжёг горло, разлился теплом внутри, но мыслей о ней не прогнал. Я снова видел её лицо. Светлые волосы, разлетающиеся на ветру. Испуг в глазах. И этот испуг почему-то отзывался во мне не привычным раздражением, а чем-то иным. Желанием защитить? Глупо. Она из мира, где защиту обеспечивают папины деньги и охрана. А я из мира, где защиту нужно добывать с боем. Но где-то глубоко внутри шевельнулось тёмное, собственническое: «Моя».

Я сделал ещё глоток. Член до сих пор ныл от неудовлетворённого желания. Давно у меня не было такого острого, почти болезненного голода по женщине. Обычно я контролировал свои инстинкты, направлял их в нужное русло. Но эта девчонка выбила меня из колеи одним своим существованием.

— Лёха! — донеслось из душа. — Полотенце дай, я свои в стирку бросил!

Я взял чистое полотенце из шкафа, сунул в приоткрытую дверь ванной. Димка высунул мокрую руку, схватил, и я мельком увидел его голое тело — такое же, как моё: широкие плечи, узкие бёдра, поджарый живот, тёмная дорожка волос от пупка вниз. Мы были идентичны во всём, вплоть до шрама на левом боку — память о первой драке в детдоме, когда нас попытались разнять и полоснули заточкой сразу двоих.

Через десять минут Димка вышел, обмотанный полотенцем вокруг бёдер, капли воды стекали по груди.

— Ты чего такой смурной? — спросил он, останавливаясь напротив. — Случилось что?

— Нет. Устал просто.

— Ага, — Димка прищурился, внимательно вглядываясь в моё лицо. Он всегда чувствовал, когда я вру. — А может, ты из-за блондинки той? Не ври, я видел, как ты на неё пялился. И утром в пробке, и вечером на парковке. У тебя даже дыхалка сбилась, когда она мимо проходила.

— Ни на кого я не пялился, — огрызнулся я, но член снова дёрнулся, предательски напоминая о себе.

— Не пялился он, — Димка усмехнулся и вдруг шагнул ближе, оказавшись почти вплотную. Его рука легла мне на плечо, пальцы сжались. — Слышь, брат. Я тебя знаю лучше, чем себя. У тебя глаза горят, как у волка, который кровь учуял. Только это не кровь. Это течка. Я прав?

Я промолчал, но напряжение в паху стало невыносимым. Димка видел всё. Всегда видел.

— Расслабься, — его голос стал ниже, почти интимным. — Хочешь, я тебе помогу? Как раньше? Помнишь, в детдоме, когда мы никого не могли трахнуть, кроме друг друга?

Я перехватил его руку, сжал запястье.

— Не сейчас.

— Когда? — Димка не отводил взгляда. В его глазах плескалась та же темнота, что и во мне. Мы были одним целым, разделённым надвое при рождении. И иногда границы стирались. — Ты хочешь её. Я вижу. У тебя стоит уже час, наверное. Дай я сниму это напряжение. А потом поедем к Наташе, и ты выебешь её так, что она забудет своё имя.