Книга Твоё сломанное чудовище, страница 164 – Евгения Ник

— Хочу побыть одна. Подумать обо всём. О нас... И я не хочу в твой дом или квартиру, потому что там всё насквозь пропитано тобой.

Он застывает на месте, лишь желваки перекатываются под кожей.

— Поедешь к матери?

— Нет. Не знаю. В гостиницу может…

Кивает. Аккуратно берёт меня под локоть и утягивает в сторону машины.

— Отвезу тебя.

Сортировщик

Сижу на полу на балконе своей квартиры. Упираюсь затылком в холодную стену, смотрю на тёмно-синее ночное небо. В коем-то веке не идёт снег, наоборот, небо чистое, усыпано звёздами. А там внизу город мерцает огнями, но я этого не вижу. Курю одну за другой, стряхиваю пепел прямо на пол. За банкой тянуться лень. Вообще, ничего не хочется делать. Внутри меня – тотальное похер.

Зайка в гостинице. Я отвёз её, как просила. Оформил номер, проводил до двери, и когда она уже взялась за ручку, потянулся к ней. Просто хотел обнять, поцеловать на прощание, но она дёрнулась, как от удара током. Резко открыла дверь и рванула внутрь номера. Сказать, что я взбесился, ничего не сказать. Внутри вместо крови едкая кислота потекла. Подошёл, прижал её к себе, ткнулся носом в её макушку и просто молча стоял.

– Ким, тебе пора, – раздражённо выдала она, выскальзывая из моих рук. – Не пиши мне, пожалуйста, сегодня. Я, правда… хочу обо всём подумать.

Зайка подошла к двери, распахнула её шире, всем видом давая понять, что мне пора сваливать.

Кивнул. Сжал челюсть до болезненного хруста в черепушке. Уже почти вышел из этого грёбаного номера, но, проходя мимо неё, застопорился. Словил её запах, скользнул по телу взглядом, поймал в фокус губы, потом глаза. От мысли, что она только начала становиться моей и я уже могу её лишиться, внутри всё переклинило. Дёрнул Иль на себя, впился пальцами в тонкие плечи и впечатал в стену, выбив из неё вместе с тихим вскриком воздух. Как ненормальный врезался в её губы, даже не поцелуем, а каким-то диким отчаянием.

И окончательно потерял контроль.

Руки сами сдирали с неё одежду, стягивали джинсы, рвали тонкую ткань нижнего белья. Я не брал её силой. Нет, ни в коем случае. Она не сопротивлялась, не отталкивала меня, она была мокрой, но в её глазах не было тех искр, от которых мне каждый раз рвало крышу. Только усталость. Покорность. Я трахал её у стены, прямо у открытой двери в коридор, с каким-то безумным остервенением, а она молчала. Не обнимала, просто упёрлась руками мне в грудь. Стояла, откинув голову на стену, прикрыв глаза и тихо постанывая.

А когда всё закончилось, я почувствовал абсолютную пустоту внутри. Меня вывернуло наизнанку, выпотрошило, вычистило до основания.

Она не посмотрела на меня. Просто отвернулась, поправила на себе надорванный топ, подняла с пола рубашку, джинсы и молча ушла в ванную, тихо закрыв за собой дверь. Я же... Полный ублюдок, остался у выхода из номера. С расстёгнутыми джинсами, ещё не опавшим членом. С тремором каждого органа... каждой клетки. И впервые был себе не просто отвратителен. Я ненавидел себя.

Не помню, как оказался под дверями дома Кая. Наверное, поехал на автомате – гнал, не видя дороги, не замечая светофоров. Внутрь не заходил, не хотел пугать его девчонку своим состоянием. Хватило того, что уже наворотил. Меня колотило как в лихорадке.