Книга Твоё сломанное чудовище, страница 19 – Евгения Ник

“Ну же. Куда ты пропала? Не заставляй меня идти на твои поиски, Зайка”, – что? Я реально только что подумал об этом?

— В твоих мечтах… – бросает Кай, допивая стакан. – Свечку подержишь или свалишь?

— Значит, будешь работать здесь? Эти чудики тебе не помешают?

— Вечер только начался, а ты сразу о работе, – кидает, делая очередной глоток и блуждая взглядом где-то за моей спиной.

— Мы и так на работе, творческий ты мой, – закатываю глаза к потолку и отворачиваюсь, давая понять, что я не настроен сегодня шутить.

Снова возвращаюсь взглядом к коридору и чуть на месте не подпрыгиваю от радости, увидев её. Зайку. Вот только радуюсь недолго, потому что Лубский уже оторвался от Ксюши и с мерзопакостной ухмылочкой плывёт в сторону девчонки. А эта курица замечает его и… дарит улыбку. Пластиковую, но всё равно это раздражает до скрипа зубов.

Музыка, что ещё секунду назад долбила жёстким битком, внезапно обрывается. А затем из колонок просачивается медляк. Бля, серьёзно? Cigarettes After Sex – Apocalypse? Искоса поглядываю на Кая и какого-то хрена, представляю, как он под это трек устраивает здесь тотальную резню с ангельской улыбочкой на лице. Сука, да чтоб его! А потом… Взгляд снова мечется к Зайке в нежно-пудровом платье с прямоугольным вырезом. И я дёргаю головой от выстрела в висок мгновенным решением.

Надо утащить её отсюда.

Не знаю зачем, но её не должно быть здесь. Она лишний фрагмент.

Лубский, бросает короткий взгляд на меня, кивает, и расслабленной походкой подгребает к ней. О, да ты решил оттянуть время разговора?

Замираю. Пальцы непроизвольно сжимаются.

Он что-то говорит Зайке наклоняясь. Она отстраняется, почти незаметно, но он не даёт ей ускользнуть – хватает за руку. Не грубо. Но достаточно крепко. И тянет к себе.

И они начинают покачиваться под этот блевотный, тоскливый медляк. Он прижимает щеку к её волосам, прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. А она… Застыла. Её руки беспомощно висят вдоль тела, но потом находит в себе силы, одна рука поднимается и упирается ему в грудь, но не отталкивает – просто является тонкой прослойкой между ними. Чёрт, Зай, ты меня разочаровываешь! Это всё, на что ты способна?! Пробей ему и просто свали.

— Залупского… – начинаю, но спотыкаюсь, понимая, что меня сейчас понесёт. – В общем, оторвись с удовольствием.

Перевожу внимание на Кая и выдаю свою самую лучезарную улыбку.

— Можешь хоть с его жопы надёргать волос себе на кисточки для ИЗО, мне плевать.

Он заинтересованно выдыхает. Переводит взгляд с него на неё. Упирает локоть в колено и подпирает щеку ладонью.

— Окей. Трахни её. И потом я начну работать.

Во мне что-то срывается. Ярость буквально сковывает горло до удушья. С трудом сглатываю вязкую слюну. Беру бокал и залпом осушаю его. Вискарь обжигает горло, но нихера не тушит тот пожар, что разгорается за грудиной. Вытираю губы тыльной стороной ладони.

Медляк заканчивается и Лубский тянет её за собой к барной стойке. Она кивает, что-то отвечает, оборачивается на Анфису, а та… Просто выставляет большой палец вверх.

Сука.

Они пьют. Говорят. Снова пьют. Мы с Каем молчим, каждый в своих мыслях. Каждый что-то просчитывает внутри себя.

— Кай…

— Да.

— Не… Ничего.

— Интересный выбор у неё. Непонятно только зачем, – говорит он задумчивым голосом, как будто мы о погоде тут говорим. – Готов поспорить, что сейчас она поднимется с ним на второй этаж. Глупая, да от него же за километр могилой пахнет.