Книга Твоё сломанное чудовище, страница 2 – Евгения Ник

— Никогда что? – спокойно, почти лениво.

Закрываю глаза. Всего на секунду. А потом решаюсь. Если уж падать, то сразу в пропасть.

— Я девственница.

Слова вылетают, и мне тут же хочется их схватить и загнать обратно. Не просто упала, а точно грохнулась с высоты. Зажмуриваюсь. Жду. А когда пауза затягивается, медленно открываю глаза. Он всё ещё смотрит на меня. Но теперь так, словно полностью переоценивает.

— Серьёзно?

Киваю. Один раз. И коротко.

Он сокращает между нами оставшееся расстояние. Обхватывает ладонью мой подбородок, касаясь большим пальцем губ. Сминает их, отодвигает нижнюю, оголяя зубы. Вижу, как его взгляд мечется от моих глаз, к ссадине на скуле, потом ко рту.

— Ты понимаешь, – говорит он тише, – Что это ничего не меняет?

— Меняет, – отвечаю дрожащим голосом, цепляясь пальцами за столешницу позади меня. – Хотя бы то, что я сказала тебе правду.

— Думаешь, что девственность делает тебя ценнее?

И не дожидаясь ответа, впивается пальцами в ткань моего платья у шеи. Резкий рывок – по кухне эхом разносится звук рвущихся швов. Прохладный воздух касается обнажённой кожи. Но её тут же обдаёт жаром, когда он склоняет голову и касается губами моей ключицы. Одной… Второй... Цепляет зубами лямку бюстгальтера, ведёт головой в сторону и выпускает её. Не меняя положения, поднимает на меня взгляд, затем находит пальцами за моей спиной маленькие крючки. Щелчок. Первый крючок... Не шевелюсь. Даже дыхание задерживаю. От шока. Оттого что он так легко и бесцеремонно это сделал. А я позволила.

Ребро! Его левое ребро. Дистанция – минимум.

Он смещает пальцы чуть ниже, ко второму крючку. Одно лёгкое движение и снимет бельё, открыв меня ещё больше.

— Тебе кто-нибудь говорил, какая у тебя шелковистая кожа? – рокочет он и скользит губами вниз, к ложбинке между грудями, оставляя после себя влажный след.

Не говорили. Но ему я этого не скажу.

— Молчишь? – проводит пальцем по тому месту, где только что были его губы. – И правильно. Слова здесь лишние. Они только портят… чистоту момента.

“Чистота? Да как он вообще может говорить об этом после всего?..” – мысль вспыхивает, как ожог, выжигая весь шок и оцепенение.

Он – не часть того пекла. Нет. Он тот, кто его УСТРОИЛ. В том доме. Там… где всё ещё находится моя подруга. Живая ли? Не знаю, ведь это чудовище забрал меня, как свою личную вещь.

Думай. Думай. Борись!

Чуть веду плечом. Сама наклоняюсь и, обхватывая его лицо руками, впиваюсь в губы. Горячие, упругие, влажные. От неожиданности он тут же издаёт хриплый рык и стискивает меня в своих руках. Врывается в рот глубже, но я ни капли ему не уступаю. Скольжу языком по его, переплетаюсь с ним, ускользаю обратно. Наш поцелуй настолько остервенелый, что воздуха не хватает, дыхание сбивается, а в груди разрастается огненный комок. Он прижимает меня к краю стола, наваливается телом на моё, лишая пространства для манёвра.

Манёвра?

Ребро! Его левое ребро!

Смещаю руки вниз, сжимаю пальцами его футболку. А потом… Тяну её вверх.

— Девственница, да? – бросает с усмешкой и сам стягивает с себя футболку. – Я почти поверил.

Его глаза, затуманенные похотью, блуждают по моему телу.

— Я не врала, – шуршу голосом. И это правда.

— Ты забыла одну деталь, Зайка. Маленький фрагмент, – тянет нараспев. – С той тусовки я забрал тебя прямо из спальни. Напомнить, с кем ты там была? – оскаливается на одну сторону.