Книга Твоё сломанное чудовище, страница 56 – Евгения Ник

— По правде говоря… Да, – улыбаюсь я, глядя в его глаза. – Ты вполне симпатичный.

Он заходится громким смехом. От мамы прилетает неприятный толчок в бок и тихое шипение. А я горжусь собой, что не проблеяла, как мышка какую-нибудь глупость.

— Вполне? – спрашивает он, как только перестаёт веселиться. – Ну то есть такой… С чаем потянет.

— Во именно, что с чаем, – подмечаю. – Было бы печально, если бы с пивом.

— Аха-ха! Ну да, если я на трезвую – норм, то всё окей. Ильма – ты мастер комплиментов.

— Спасибо, – киваю и чуть ли не исполняю реверанс, но вовремя останавливаю себя, понимая, что мои выходки мама точно не одобрит.

Он вытирает слезинку в уголке глаза, всё ещё посмеиваясь.

— Ладно, меня ждут дела. Нужно к отцу в кабинет заскочить, – говорит он, поправляя перчатки и как-то многозначительно поглядывая на маму. Или мне, как обычно, мерещится.

Дорофей делает шаг, потом второй, а потом оборачивается.

— Кстати, Иль, мы же на одном факультете учимся. Сегодня наши группы объединяют на межгрупповой практический семинар по “Основам IT” – про цифровую безопасность и работу с данными. Это на последней паре, так что ещё увидимся.

И уходит, ловко лавируя в потоке студентов, которые тоже торопятся на пары. А мама тут же хватает меня за руку и начинает недовольно шипеть:

— Что это было, Ильма?! “С пивом”! Ты с ума сошла? Это же сын ректора, а не твой одногруппник с нашего захолустья! Ты хоть понимаешь…

— Да… да, мам. Но как по мне – он оценил мой тонкий юмор.

Она только закатывает глаза, а потом рвётся вперёд, нервно размахивая сумкой.

Ну вот. Обиделась.

* * *

Первые две пары проходят в сером фоне. И я бы рада оказаться за последней партой, сидеть себе тихо и не отсвечивать. Но как обычно и бывает последние парты заняты “королями” и “королевами” прайда. Со мной здороваются ровно два человека из сорока двух. И то это безличное, кивающее “привет” только потому, что я села рядом с ними. Даже имён их не знаю. За два дня – ноль вопросов, ноль просьб, ноль лишних взглядов. И в этом есть своё извращённое удовольствие. Вот бы так и дома работало. На ублюдка отчима.

Странно, но почти всю вторую пару я думаю о Дорофее. Интересный парень. И нет, не в том примитивном смысле, где девочки начинают пускать слюни и строить розовые замки. Совсем не так.

Меня в нём цепляет другое. Такое чувство, что он задевает во мне что-то спрятанное в самый дальний угол памяти. Что-то, к чему я не хочу прикасаться, но всё равно ловлю себя на том, что возвращаюсь мыслями снова и снова.

В нём есть это непонятное ощущение узнавания, точно мы давно знакомы. Не по имени, не по каким-то фактам о нём, а по интонации, взгляду, тому, как он двигается. И одновременно – я не знаю его вообще. Ну, кроме того, что он сын ректора.

И это бесит. Потому что я не люблю людей, которые оставляют после себя вопросы или того хуже – подозрения.

После второй пары звенит звонок. Облегчённо выдыхаю. На следующий предмет мне не нужно идти, потому что я закрыла его ещё в прошлом университете. У меня есть официальная бумажка, которую я уже сдала в деканат. Значит, сейчас можно взять рюкзак, пойти в столовую, забиться в самый дальний угол (конечно, если он будет свободен, в чём, сомневаюсь), переждать время, отсидеть потом последнюю пару и поехать домой. Звучит просто.