Книга Не выйдешь сухой, страница 133 – Лера Титова

— Здравствуй, дочка, — сказала Тина. — Я тебя ждала.

Ян вошёл в палату через десять минут.

Бледный, с трясущимися руками, с мокрыми глазами. Увидел Тину, увидел малышку — и остановился.

— Иди сюда, — сказала Тина.

Он подошёл. Сел на край кровати. Смотрел на дочь, которая лежала на груди у Тины, спала, причмокивая губами.

— Это она? — спросил он.

— Она.

— Наша?

— Наша.

— Как её зовут?

— Вера.

Ян поднял глаза. Посмотрел на Тину.

— Вера?

— Да. Вера Ян. В смысле, Вера Яновна. Если ты не против.

— Я не против.

— Ты плачешь?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Он взял дочь на руки. Осторожно, как самую хрупкую вещь в мире. Поддержал головку, прижал к груди. Вера открыла глаза, посмотрела на него.

— Здравствуй, Вера, — сказал Ян. — Я твой папа.

Она закричала. Ян растерялся, не знал, что делать. Тина засмеялась.

— Она голодная, — сказала она. — Дай сюда.

Ян отдал дочь. Тина приложила к груди. Вера сразу успокоилась, начала сосать, причмокивая.

— Ты молодец, — сказал Ян.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— И её.

— Знаю.

Он наклонился, поцеловал Тину в лоб, потом Веру в макушку.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За всё.

Потом пришла мать.

Она стояла в дверях, сжимала платок, смотрела на внучку, на дочь, на Яна.

— Можно? — спросила она.

— Заходи, мама.

Она подошла, села на край кровати, посмотрела на Веру.

— Какая красивая, — сказала она. — Вся в тебя, Тина.

— Нет, в Яна. Волосы светлые.

— Глаза твои.

— Глаза его.

Мать посмотрела на Яна. Он стоял у окна, смотрел на них, улыбался — впервые так широко, открыто, по-настоящему.

— Спасибо вам, — сказала мать. — За всё.

— Не за что, — сказал Ян.

— Есть за что. Вы спасли мою дочь.

— Она сама себя спасла.

— С вами.

Мать взяла Веру на руки. Та не заплакала — только пошевелилась, прижалась к бабушке.

— Внучка, — прошептала мать. — Моя внучка.

Ян вышел в коридор. Глеб ждал там, сидел на стуле, листал телефон.

— Ну? — спросил Глеб.

— Девочка.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Ты как?

— Хорошо.

— Плакал?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Глеб усмехнулся. Встал, хлопнул Яна по плечу.

— Ты стал другим, — сказал он.

— Каким?

— Живым.

Ян посмотрел на него.

— Я всегда был живым.

— Нет. Ты был функциональным. А теперь — живым.

Ян не ответил. Смотрел на дверь, за которой остались Тина, Вера, мать.

— Глеб, — сказал он.

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что был рядом.

— Всегда буду.

Они помолчали.

— Иди к ним, — сказал Глеб. — Они ждут.

Ян кивнул. Открыл дверь. Вошёл.

Тина спала, прижимая Веру к груди. Мать сидела рядом, смотрела на них. Ян сел на край кровати, взял Тину за руку.

— Спи, — сказал он.

Она улыбнулась во сне.

За окном светало.

Новый день. Новая жизнь.

Первые дни с Верой были самыми трудными и самыми прекрасными в её жизни.

Они вернулись из роддома через три дня. Ян вёз машину медленно, осторожно, как будто в багажнике лежало нечто хрупкое, бесценное, что могло разбиться от каждого толчка. Тина сидела сзади, держала Веру на руках, смотрела на её крошечное личико, на её приоткрытый рот, на её кулачки, сжатые в маленькие комочки. Она не могла наглядеться.

Дома их ждал сюрприз.

Ян подготовил комнату для Веры — ту, что раньше была его кабинетом. Стены нежно-розовые, кроватка с балдахином, пеленальный столик, комод с распашонками и ползунками. На полке — игрушки: зайцы, мишки, куклы. На окне — шторы с облаками. Тина остановилась в дверях, сжала губы, чтобы не заплакать.