Книга Не выйдешь сухой, страница 16 – Лера Титова

— Хуже, чем курить? — она повернулась, усмехнулась.

Красивая. Простая. Без макияжа, без платья за десять тысяч, без профессиональной улыбки. Он вдруг понял, что вчерашние два миллиона, заплаченные за час, не кажутся ему потраченными зря.

— Оставайся, — сказал он.

Она подняла бровь.

— Надолго?

— Не знаю. Пока не надоешь.

— А если я не надоедаю?

— Тогда будешь жить здесь.

Она поставила чашку, подошла к кровати, села на край. Посмотрела на него — серьёзно, без игры.

— Ты странный, Ян.

— Я знаю.

— Ты заплатил два миллиона за час. Потом не стал меня трахать, пока я сама не попросила. Потом дал душ, футболку, завтрак. А теперь говоришь «оставайся». Ты вообще понимаешь, что я делаю?

— Ты элитная сопровождающая. Я знаю.

— Я шлюха, Ян. Дорогая, но шлюха. Я беру деньги за то, что другие дают бесплатно.

— Ты берёшь деньги за то, что другие не умеют.

Она замолчала. Смотрела на него долго, изучающе.

— Ты влюбишься в меня, — сказала она. — А я уйду. Так будет больно.

— Я не влюбляюсь.

— Все так говорят. А потом плачут в подушку.

Она встала, пошла на кухню. Он слышал, как она греет кофе, как открывает холодильник, как напевает что-то себе под нос. Чувствовала себя как дома. С первого дня.

Ян лёг на спину, уставился в потолок.

Она права. Он уже влюблялся. И ему было больно. Но сейчас — почему-то — он хотел этой боли.

Через три дня она перевезла вещи.

Маленький чемодан, чёрный, потёртый. Внутри — два платья, джинсы, три футболки, туфли, косметика. И книга. Старая, зачитанная, на французском.

— Ты читаешь по-французски? — спросил он.

— Нет. Но когда-нибудь выучу. А пока просто смотрю на буквы и представляю, что там написано про любовь.

— Ты веришь в любовь?

— Я верю в деньги. Любовь — это то, что бедные придумали, чтобы чувствовать себя богатыми.

Он засмеялся. Она улыбнулась. Впервые — не профессионально, а по-настоящему. С морщинками у глаз.

— Ты красивая, когда не врёшь, — сказал он.

— Я всегда вру, Ян. Просто иногда — себе.

Они жили вместе месяц. Два.

Она готовила завтраки — яичницу, тосты, кофе. Он покупал цветы — каждую пятницу, без повода. Она говорила, что цветы — это скучно. Но ставила их в вазу и переставляла с места на место, чтобы лучше падал свет.

Секс был каждый день. Иногда по два раза. Она была жадной до него — хотела всегда, везде, в любое время. На кухне, в душе, у окна, на полу перед камином. Он не отказывал. Сам хотел.

— Ты мой наркотик, — сказала она однажды ночью, лёжа на его плече.

— Плохой?

— Самый лучший. Такие убивают.

Он не понял тогда, что она имела в виду.

Через два месяца он начал замечать странности.

Она сбрасывала звонки, когда он входил в комнату. Отвечала на сообщения только в ванной. Иногда уходила «погулять» — на час, на два, возвращалась молчаливая, закрытая.

— Ты где была? — спросил он однажды.

— В парке.

— Одна?

— Одна.

— Врёшь.

Она посмотрела на него — спокойно, без вызова.

— Не проверяй меня, Ян. Я никуда не денусь.

Он не стал проверять. Пожалел.

Через неделю он нашёл в её сумке чужой телефон. Маленький, дешёвый, кнопочный. Она забыла его в ванной.

Ян включил экран. Одно сообщение. От абонента «Арно».

«Он должен подписать бумаги на следующей неделе. Узнай, где хранит копии»

Ян сжал телефон так, что пластик треснул.

Он ничего не сказал ей. Положил телефон обратно в сумку. Вечером она нашла его там же — не заметила следа.