Книга Не выйдешь сухой, страница 2 – Лера Титова

Они стояли лицом к лицу. Мокрые. Близко. Так близко, что Тина чувствовала тепло его тела даже сквозь холод воды.

— Ты боишься, — сказал он.

— Да.

— Чего?

— Что ты снова уйдёшь.

Он подошёл ближе. Взял её за подбородок — грубо, сильно, заставляя смотреть в глаза. Вода заливала лица, мешала дышать. Тина не моргала.

— Я не уйду, — сказал Ян. — Потому что я уже ушёл. А ты пришла. Значит, теперь твоя очередь убегать.

— Я не убегу.

— Убежишь. Когда поймёшь, что я не тот, кого ты ищешь.

— А кто ты?

Он наклонился. Его губы коснулись её мокрого виска — не поцелуй, почти укус.

— Я тот, кто не даст тебе уйти сухой.

Он отпустил её, отступил на шаг. Вышел из душа, не вытираясь. Взял полотенце, повесил на плечо.

— Выключай воду, — бросил он. — И иди на кухню. Я сделаю кофе. Поговорим.

— О чём?

— О том, зачем ты на самом деле пришла.

Он вышел из ванной, не оглядываясь.

Тина осталась стоять под струями. Вода всё лилась — горячая, тяжёлая, бесконечная.

Она не выключала её ещё целую минуту.

Потом повернула кран. Встала мокрая, дрожащая, с сердцем, которое колотилось где-то в горле.

Он не тронул её. Даже не попытался.

И это было хуже, чем если бы он взял её прямо здесь, на мокром кафеле.

Потому что теперь она не знала, что будет дальше.

А он знал.

Он всегда знал.

Он слышал, как вода перестала литься.

Ян стоял у кофемашины, не оборачиваясь. Чёрный мрамор столешницы отражал ночной город — огни за окном казались жидким золотом, разлитым по стеклу. Кофе капал в чашку медленно, слишком медленно. Он специально выбрал самый долгий режим. У неё будет время выйти, промокнуть, замёрзнуть — и подойти к нему.

Шаги босиком по мрамору послышались через минуту.

Тина вышла из ванной. Голая.

Ян не обернулся. Услышал — и не повернулся. Она сделала ещё несколько шагов, остановилась в дверях кухни. Он знал, что она стоит там, мокрая, без одежды, с волосами, прилипшими к шее и груди. Знал, что она дрожит. Знал, что ждёт его реакции.

Он не подал вида.

— Ты не дал мне полотенце, — сказала Тина. Голос звучал ровно, но в нём проскальзывала нотка — обида? Вызов? Он не разобрал.

— Ты не просила, — ответил Ян, всё ещё не оборачиваясь.

— Я не должна просить.

— Должна. В этом доме ты ничего не получаешь без слов.

Кофе накапал. Он выключил машину, взял чашку, повернулся.

Тина стояла перед ним. Совершенно голая. Вода стекала с её тела на чёрный мрамор пола, собираясь в маленькие лужицы. Она не прикрывалась. Не скрещивала руки на груди. Стояла прямо, с высоко поднятой головой, и смотрела ему в глаза. Её кожа блестела в тусклом свете, капли задерживались в ложбинке между грудями, стекали по животу, по бёдрам, по внутренней стороне ног.

Она была красивой. Он знал это. Но не показал.

Ян медленно — очень медленно — оглядел её. С ног до головы. Без спешки. Без жадности. Так рассматривают картину в музее: холодно, отстранённо, без желания что-то купить.

— Ты простудишься, — сказал он равнодушно и поставил чашку на столешницу.

— Тебя это волнует?

— Нет. Но мне не нужны проблемы с твоим здоровьем в моём доме.

Он прошёл мимо неё — так близко, что плечо почти коснулось её мокрой груди. Не задел. Специально. Открыл шкаф, достал полотенце, бросил ей.

— Вытрись, — сказал он. — И одень что-нибудь. Вон там, в кресле, лежит моя футболка. Возьми.