Книга Две судьбы. Жить по обмену, страница 16 – Галина Колоскова

Кинул взгляд на дорогие часы и принял бескомпромиссное решение за двоих.

— Время обеда. Поедим в ресторане, обговорим, что не успели, за ужином, и я отвезу тебя домой! — никакого намёка, что может быть по-другому.

И самое главное, «поперечной» Тоне не хотелось спорить. Голубые глаза двойника изучали лицо невозмутимого брутала. Сказал, как отрезал. Привык, что никто с ним не спорит, или это бесполезно делать? Представления не имела, что произошло изначально на том злополучном ужине. Но не ради же вкусных блюд и умных собеседников приезжал туда Савва. Тогда зачем?

Запоздалое:

— Согласна! — прозвучало, когда опускались вниз в стеклянном лифте.

Серые глаза лениво прошлись по лицу молодой спутницы. Недоуменная складка между бровей, словно успел позабыть, о чём говорил минуту назад.

— При условии, что за рулём буду я! — Привычное условие не сработало. Это не Макс.

— Даже не обсуждается! Человек без водительских прав может сидеть рядом со мной и не более!

Властный взгляд, как на собственность, вызвал протест. Тоня прикусила язык, чуть не ляпнув, что водит машину с четырнадцати лет. Раз так уверенно говорит, значит знает, что Таня и автомобиль вещи несовместимые. Тяжёлый вздох с трудом замаскировала под зевок. Сколько предстоит работы, но теперь знает с чего начинать. Тонкая бровь взлетела вверх.

— И это не кажется вам странным?

Короткий кивок с неожиданным выводом:

— Кажется! Как и многое другое в твоём доме… — Он указал взглядом на припухшую скулу: — Например, это. Почему позволяешь себя бить, не спрашиваю. Интересно, кто приложил руку⁈

— На спарринге… — Тоня на секунду сомкнула веки. Снова чуть не проболталась.

— Спарринге? — брови Саввы полезли на лоб. — Ты занимаешься боксом?

— Словесным, — пришлось придумывать на ходу, — и там проигрываю. Победителю достаётся всё, — она осторожно притронулась пальцами к больному месту, — а мне это.

Он потемнел лицом, вспоминая прошедший вечер.

— Лида или Лера? — взгляд серых глаз гипнотизировал, но напрасно. Сделал выводы сам. — Последняя виновата в твоём падении на ужине?

Пришлось кивать, не понимая, о чём идёт речь.

— Они обе.

Губы растянулись в несвойственной, виноватой улыбке. Хотелось прямо сейчас оказаться в зале и врезать сжатыми кулаками по груше. Так что же случилось на этой чёртовой вечеринке?

— Дальше будет хуже! — сострадание в холодных глазах смешило.

Кончики пухлых губ приподнялись. Тоню начинала раздражать показная забота. Тане двадцать лет. Брату семь. И никто ничего не замечал много лет? Злило, что возражать приходится про себя.

«Да неужели? Капитан-очевидность! А до вчерашнего дня никто не задумывался об этом?» Она задала вопрос, с трудом справляясь с ехидством:

— Почему? — не уточняя, что конкретно.

Он ухмыльнулся. Девочка не догадывалась, что сидит на мине замедленного действия?

— Тебе двадцать первый год. Скоро поучишь наследство, а оно с секретом!

Савва направился в сторону стоянки. Пришлось семенить за ним, изображая походку Тани.

— Как понять? — неприятный холодок пробежал по позвоночнику.

Удивлять умел не только он. Савва опешил. Догадывался, что многое от наследников скрывают, но не до такой степени. Он остановился напротив машины.

— Ты совсем не знаешь свою родословную?

Тоня влетела лбом в широкую спину. Таня ни слова не сказала про наследство. Значит, для неё оно не имеет значения… или просто не успела? Пришлось импровизировать: