Книга Две судьбы. Жить по обмену, страница 33 – Галина Колоскова

Тёма, завыл в голос, повторив за сестрой:

— Не бейте, пожалуйста, тетя Лида, хватит! Простите нас! Мы всё сделаем…

— Что здесь происходит? — на пороге возник пожилой седовласый мужчина. Он с ужасом переводил взгляд с окровавленного кулака рыжей лисицы на разбитые губы Тони и заплаканного малыша. — Вы утверждали, что дети агрессивные, отказываются вас слушать. Но здесь вижу совершенно противоположную картину! Я обязан вызвать полицию и заявить на вас!

Появившийся следом Валера попытался протестовать, но с фактами не поспоришь.

Старик побагровел, с трудом сдерживая злость. Вопросы вонзались гвоздями в крышку гроба опекунов.

— Почему дети готовят вам завтраки, моют дом, стирают бельё и чистят вашу обувь? Эксплуатируете детский труд? Выделяемых средств недостаточно на прислугу? А во что они одеты? Прав был Савва Николаевич! Стоило прийти на час раньше запланированного вами времени, чтобы увидеть реальную картину их рабской жизни!

Лида пробовала оправдываться:

— Это не то, что кажется. Она сама ударилась о мой кулак. Мы, я… — Женщина мычала, переводя изумлённый взгляд со старика на мужа. — Я как к детям к ним отношусь! Тёмочка, детка, иди ко мне… — Приторно-сладкий призыв стал последней каплей страха в душе малыша.

Вскочив с кровати, мальчик интуитивно бросился к защитнику. Слова плачущего ребёнка стали для того ещё одним шоком.

— Таня сама убирает дом, стирает, гладит и готовит. Мы всё делаем сами! — Испуганный взгляд брошен на дядю. — Они постоянно нас бьют! Обещают отправить жить в психушку.

Морщинистые руки гладили по светловолосой голове мальчика.

— Больше такого не будет! — старик с сочувствием смотрел в окровавленное лицо перепуганной, растрёпанной Тони. Сухие губы сошлись в одну линию. Он прокашлялся, приняв решение. Грозный взгляд на опекунов и почти приказ: — Одевайтесь и спускайтесь! Жду всех в гостиной! — управляющий фондом развернулся и вышел.

Валера рванул следом, объясняя потерянным голосом, что гость неправильно понял происходящее. В ответ слышалось грозное рычание. Боксёрша с ухмылкой посмотрела в ошарашенное лицо замершей у кровати лисы.

— В эту забаву можно играть вдвоём. Запомни на будущее! Вам наших денег больше не видать ни при каком раскладе! — хотела добавить, что покровители не помогут, но сдержалась. Зачем открывать все карты? Спортсменка ринулась в душ. Внизу ожидали их с Тёмой появления.

Татьяна Ивановна улыбалась, наблюдая, как аккуратно ест Таня.

— Вы похожи только на первый взгляд. Я определила по первым словам, что ты не Тоня. Она никогда не сказала бы так и не звонила, словно крадучись. Та насилует звонок громкими трелями и кричит на весь подъезд: «Мам, открывай! Я дома!» И плевать, что все слышат. Тоня любит внимание людей. Во всём чемпион. Словно на соревнованиях, — карие глаза излучали тепло.

Таня глотнула компот.

— Значит, у меня не было ни единого шанса. Я не люблю скопление людей. Привыкла молчать, забившись в норочку.

— Как тебе Макс?

— Пока не поняла. Уснула с испугу и проспала всю дорогу. Мне кажется, маска сурового здоровяка — личина. На самом деле он очень добрый, заботливый и любит Тоню.

— Только она его нет. А в остальном ты права. Макс хороший парень, хоть мне и не очень приятно его видеть.

— Почему?