Книга Две судьбы. Жить по обмену, страница 37 – Галина Колоскова

— Трахнуть, а не зарезать… — Проговорил с издёвкой, почувствовав кожей слабость Тани. Оборзевший от того, что до сих пор не валяется со сломанной челюстью.

Она отбивалась тем, чем могла — словом. Душа дрожала, но решимость дать отпор росла.

— Предпочту второе, лишь бы не оказаться под то…

Сильный толчок в спину лишил возможности договорить. Таня ударилась бёдрами.

— Заткнись и раздвинь ноги! — большая выпуклость потёрлась о попу. Рычание, словно общение с собачкой: — Вот теперь умница…

Звук расстегнутой ширинки вывел из ступора. Таня с силой оттолкнулась назад. Нападающий взвыл:

— Сука! Прибью! — захват на мгновение ослаб.

Таня успела повернуться. Сердце бешеным стуком отдавало в виски: «Бе-ги, бе-ги!» Она заехала коленом в оголённый пах и рванула к двери, наконец, обретя голос:

— Помогите! Насилуют! — кричала первое, что пришло в голову. Громкая музыка била так, что дрожала дверь. Надежды, что кто-то услышал, не было. Свобода в нескольких сантиметрах от носа. Таня протянула руку.

— Тварь! — большая ладонь придавила дверь.

Боль от захваченной копны волос вырвала ещё один крик:

— Спасите! — В этот раз совпало с моментом, когда затихла музыка.

— Не сбежишь! Не в этот раз! — он не успел договорить, как дверь слетела с петель. Максу хватило секунды оценить ситуацию. Мощный кулак прилетел в челюсть подонка.

— Мразь! Не доходит, что Тоня моя? — Карие глаза вмиг стали чёрными. — Придётся объяснить доходчиво! — Большой кулак раз за разом входил в тело долговязого негодяя. — Непонятливым стал, Илюша? Я люблю её, а ты решил попользоваться? На отца не надейся! Ещё раз подойдёшь — убью!

Кровь на лице, на стенах, на покрытом итальянской плиткой полу… Таня дрожала. Широко открытые глаза с ужасом переводили взгляд с избитого насильника на Макса. Страшило, что его арестуют по её вине.

— Хватит! Не надо! — она оттаскивала здоровяка за рукав. — Ты убьёшь его! — Отчаянный взгляд на замерших в дверях друзей. Призыв: — Помогите!.. — повис в воздухе. Никто не рискнул вмешаться в разборку братьев.

Таня повисла на занесённой для удара руке:

— Он всё понял, Максим, и больше меня не тронет, — голубые глаза безбашенной спортсменки наполнены сопереживанием. — Я очень испугалась.

Он замер и опустил руки. Таня перешагнула через свернувшегося в клубок, скулящего на полу подонка. Лоб упёрся в мускулистую грудь, обтянутую белой футболкой с каплями крови. За неё впервые дрался мужчина, сказавший, что любит.

Сердце распирало от непривычных чувств. Плевать на пережитый кошмар. Душу заполняло нечто ранее неизведанное. Ощущала себя цельной. Готовой не только отстирать пятна крови врага, но даже идти с Максом в бой и подносить патроны. Тихий голос прогремел набатом в ушах растерянного здоровяка:

— Пожалуйста, отвези меня домой! Хочу к маме.

Полные недоумения взгляды сканировали боксёршу. Друзья впервые слышали от «бешеной» слова о страхе.

Именные карты ушли в карман. Тоня со всей возможной любезностью расстилалась перед управляющим, провожая из дома. Сто раз сказанные слова благодарности грели уши старика. Савва улыбался, наблюдая за действиями далеко не серой мышки. Сравнивал с тем, что видел в первый день и сейчас. Она словно прошла ускоренные театральные курсы с учителем-стервой. Играла мастерски, а стервой, похоже, была всегда. Тогда почему позволила так с собой обращаться? Что-то не срасталось. В очередной раз подумал: «Как узнать, что?»