Книга Любимый злодей. После, страница 109 – Д. С. Одесса

Я ухмыляюсь, шагая по мощеной подъездной дорожке, усаженной кустами самшита шарообразной формы и эффектно освещенной в сумерках. Сегодня чертовски холодный январский день, лужайка усыпана снегом, на высоких дубах совсем не осталось листвы, а по обе стороны длинной дорожки громоздятся сугробы, но все равно легко себе представить, как летом выглядит это поместье с обширным садом и бассейном.

— Подожди, пока я покажу тебе здание изнутри.

Я поворачиваю камеру в обе стороны, затем к двойным дверям, которые распахнул для меня риелтор. Подойдя к входу, защищенному навесом – так и вижу, как Нурия карабкается по его черепице, – я вытираю ноги о коврик. Рядом с двумя каменными львами, охраняющими дверь, возвышаются колонны.

— Ты вообще меня слушал? Сегодня мы отдали Нурии результаты анализов. Не хочешь узнать, как она отреагировала?

О, я уже знаю, как она отреагировала. Наверное, так же, как и я, когда несколько недель назад получил отчет из лаборатории и удостоверился, что Адриан Волков не будет насмехаться надо мной после своей смерти. Нурия не подозревала, что я уже давно сравнил наши ДНК. С моей стороны было нечестно не сообщить ей правду – по крайней мере, не всю правду. Но только так я мог убедиться, продолжит ли она бороться или все бросит.

Была ли это проверка? Да.

Заставит ли она меня за это расплачиваться? Определенно.

Уверен ли я теперь на тысячу процентов, что она все еще хочет меня? Черт подери, да.

Она могла сдаться. У нее была возможность сдаться, отпустить меня. И все же она втайне от меня отправила мою и свою кровь в лабораторию, потому что хотела удостовериться в этом на сто процентов. Разумеется, я отдал Квесту свою кровь добровольно. Он не взял ее у меня, пока я спал, как считает Нурия.

О, моя маленькая роза, никто не посмеет потревожить мой сон. Кроме тебя, и очень скоро ты сможешь тревожить меня каждую ночь, когда мы будем спать в одной постели. В этом гигантском замке, который я собираюсь купить только для нас.

— В данный момент она бродит по башне. Сказать врачам и медсестрам, чтобы они ее остановили?

— Ни в коем случае. Пусть передвигается совершенно свободно. И передай Квесту, чтобы он не контролировал работу лифта.

Лекстон хмыкает, а я вхожу в обширный холл с темной мозаикой на полу в виде цветка с обвившимися вокруг него змеями. Стоило мне увидеть ее на фото в интернете, как я сразу понял, что это поместье создано для нас. О́дин будет чувствовать себя здесь как дома. После напряженных последних недель я соскучился по своему питону.

Дальше я навожу камеру на люстры из прошлого века и изогнутую лестницу, которая как будто изготовлена специально для аристократического семейства. Агент по недвижимости уже свернул в коридор, чтобы показать мне кухню и комнаты для персонала. Но я иду вперед, к лестнице из белого камня, выстланной кроваво-красным ковром.

— Я больше не буду переезжать, – ноет Лекстон.

— А кто сказал, что я пущу тебя жить с нами, недоумок? Можешь сколько угодно отсиживать задницу за рабочим столом в Бостоне, а я буду управлять делами, как мой отец.

Отец, который всегда служил мне примером для подражания. Сейчас его образ постепенно дает трещину, так как мне кажется немыслимым, что он изменял моей матери. Я до сих пор точно не выяснил, был ли отец знаком с матерью Нурии, был ли у них роман, и если да, то как долго он длился.