Книга Любимый злодей. После, страница 37 – Д. С. Одесса

— Не надо так жеманничать, – вздыхает он перед моим ртом, грубо обхватывая мою талию и прижимаясь ко мне вплотную. – Поцелуй меня.

Пока его пальцы еще больнее не впились мне между ног, я отвечаю на поцелуй, закрываю глаза и наклоняюсь к нему. Его язык скользит между моими губами в поисках моего. И вот уже наши языки медленно кружат друг вокруг друга. Хотя для зрителей, чье безраздельное внимание неизбежно сосредотачивается на нас, это наверняка выглядит как поцелуй, исполненный желания и обожания, у меня внутри все каменеет.

Наконец Гавриил заканчивает поцелуй, прикусывает мою нижнюю губу и ласково проводит пальцами по краю трусиков.

— Ты не разучилась, – замечает он, хотя мог бы обойтись и без этой фразы. – Или к тебе все-таки вернулись память и послушание?

Ни то, ни другое.

— К сожалению, нет, – отвечаю я. На фоне играет спокойная лаунж-музыка. В железных клетках пирамидальной формы потрескивает огонь, но не дает тепла, так как они слишком далеко. – Ты мог бы рассказать мне, например, как мы впервые встретились.

Я хочу наконец узнать больше об этой дерьмовой ситуации. И если он раскроет больше информации обо мне, возможно, воспоминания восстановятся быстрее.

Дотянувшись до бутылки шампанского, я вытаскиваю ее из стоящего передо мной ведерка со льдом и наливаю Гавриилу бокал. В тот же момент он убирает свои пальцы от моих ног, отчего я незаметно выдыхаю.

— Мог бы. А ты за это могла бы выразить мне свою признательность. – Он с улыбкой тянется за бокалом с шампанским и обменивается взглядом со своим младшим братом Адрианом, который сидит справа от меня.

Не нравится мне этот взгляд. Напряженно покосившись на меня, Кира снова отворачивается к своему собеседнику.

— И как же я могу выразить свою признательность? – спрашиваю я, хотя подозреваю, что ответ мне тоже не понравится.

— Ну… – Гавриил расплывается в улыбке, после чего берет кусочек льда из ведерка и проводит им между моих грудей над меткой «Дюката».

Я вздрагиваю, когда он продвигается выше, к шее, и в итоге просовывает кубик мне в рот. – Вряд ли ты могла не заметить, как возбудил меня наш поцелуй. Уверен, твои губы вполне способны доставить и другие удовольствия.

Чтобы не показывать, что меня тошнит, я маскирую свое состояние улыбкой. Лед тает на языке, прежде чем я его раскусываю.

— Позже, когда останемся одни, – выдыхаю я ему на ухо и облизываю его щеку холодным языком, надеясь, что позже он снова напьется и заснет.

— Сейчас, – настаивает Гавриил, обхватив меня сзади за шею под уложенными в высокую прическу волосами и слегка подтолкнув назад. В темных глазах, отражающих свет фонариков, вспыхивает неутолимая жадность.

Черт, и что дальше?

Он умело меня обыграл, и теперь его будет трудно переубедить. Ну как я могла так ошибиться и о чем-то его попросить? Даже просто-напросто ответить на вопрос.

Откинувшись на спину, я обвожу взглядом сидящих за длинным столом болтающих гостей, которые пьют, едят и вспоминают Тимура, эту свинью, которую завтра похоронят.

— Если ты откажешься, я срежу это клеймо с твоей кожи на глазах у всех. – Неожиданно Гавриил достает нож из кармана брюк своего черного, идеально сидящего костюма и играючи щелкает лезвием снова и снова, чтобы окружающие не подумали, будто он мне угрожает.