Книга Любимый злодей. После, страница 83 – Д. С. Одесса

Хрустит гравий, и мы вдруг останавливаемся перед большой белой церковью с двумя башенками. Обернувшись, замечаю на парковке множество темных «Ауди», «Мерседесов» и «Порше». Гавриил не соврал, когда сказал о том, что пригласил всю свою семью.

Не оставляя мне больше времени, дверь распахивается, и Делтон выходит из машины. За открытой дверцей видны украшенные красными розами каменные перила. Они ведут к открытому входу в огромную церковь. Вход охраняют люди из службы безопасности. Вокруг храма растет несколько высоких деревьев, отбрасывающих тень на ухоженную лужайку.

Твою мать! Все тело сводит судорогой.

— Я не могу, – выдыхаю я, когда Делтон протягивает мне руку, чтобы помочь выбраться из лимузина в этом монструозном платье.

Услышав мои слова, он сводит над переносицей выразительные брови. В глазах появляется почти сочувственное выражение. Такой взгляд у него был, когда на следующее утро после сильного удара по голове меня рвало над унитазом.

— Ты должна, – говорит он мне. – Соберись.

Собраться?

Я не хочу. Я не могу. Я этого не вынесу.

Хочется сорвать с головы фату, каким-то образом содрать с себя платье и убежать прочь. Просто убежать к лучшей, более простой, свободной жизни.

Мне опять вспоминается то отчаяние, когда я стояла на обрыве, желая спастись от всего этого. Я хотела сбежать от Гавриила, от жизни в плену, от принуждения и ощущения, что меня используют как марионетку. Не все воспоминания вернулись, однако чувство безнадежности так же сильно, как если бы это случилось вчера.

— Что тут у вас? – спрашивает подошедший к машине Энстон. – Какие-то проблемы?

Одетый в белый костюм и черную рубашку, он просовывает голову внутрь лимузина рядом с Делтоном.

— Ты – моя чертова проблема, – отвечаю я Энстону. – Лучше бы я никогда тебя не встречала!

Энстон выгибает брови.

— Отойди и дай мне разобраться с этим, – заявляет Делтон, отталкивая парня в сторону.

— Ты должна выйти, иначе тебя заставят это сделать. Не усложняй себе жизнь и вылезай.

А если не вылезу?

— Пусть.

— Пусть он заставит меня, изобьет, наденет наручники или застрелит, – говорю я голосом, который сначала звучит твердо, но быстро надламывается.

Нижняя губа дрожит, в глазах образовались слезы, которые, уверена, испортят мой макияж. Вот только мне плевать на макияж, плевать на это платье, на эти туфли, на блестящие ногти.

— Пусть лучше он меня пристрелит, чем заставит провести с ним еще хоть пару дней. Я не просто так сбежала от него много лет назад, а потому что не выдержала, – продолжаю я, заплаканная, расстроенная и с надтреснутым голосом, который периодически прерывают всхлипывания.

— Лучше не произноси вслух такие вещи, – предупреждает меня Делтон.

— А какая разница? Я ведь уже, считай, покойница. Если меня не убьет пуля, то убьет человек, который с каждым днем ломает меня все сильнее.

Глава 19

Нурия

Говорят, когда умираешь, чувствуешь на языке вкус лимона.

А какой вкус чувствуешь, когда беззаветно любишь?

Застывшие в усмешке губы Делтона сжимаются в жесткую линию. Он опускает руку, которую протягивал мне, и отходит от машины.

— Гости ждут. Гавриил ждет, – слышу я взволнованный женский голос. – Плюс ко всему все отчаянно ищут Адриана. Что здесь происходит?

Адриана нет?

Внезапно в лимузин просовывается женская голова. Это совершенно не знакомая мне особа со светло-русыми волосами, стянутыми на затылке в пучок. На вид ей около пятидесяти лет, на лице явно много косметики, она одета в белый брючный костюм.