Книга Чужой бумеранг, страница 102 – Татьяна Холодцова

Внезапно вспыхнуло зарево, которое стремительно разрасталось, окрашивая небо в багровые тона. Черное облако дыма поднялось над домом Кирилла.

— Пожар! – крики эхом прокатились по деревне.

В окнах замелькал свет, люди высыпали на улицу. Соседи бросились к горящему дому с ведрами, баграми, лопатами. «Успеть бы! Только бы успеть!»

У разгорающегося дома собиралась толпа. Люди отчаянно пытались сбить пламя, передавая друг другу по цепочке ведра с водой. Лица блестели от пота и копоти, жар обжигал кожу, дым ел глаза.

— Батюшки, да что же это, да как же… – причитала баба Нюра, глядя на то, как из разбитых окон дома вырывается огонь. Держась за сердце, задыхаясь и прихрамывая, она прибежала к пожарищу вместе со своей подружкой, Михалной. Притащив с собой ведра, они пытались встроиться в живую цепь, идущую от колодца.

— Баб Нюр, Михална, вы-то куда лезете? Не мешайте, бога ради, встаньте в сторону! – прорычал огромный закопченный Саня Тишин, бегающий с ведрами к дому, спотыкаясь о вывороченную ногами траву. Но вода, с силой летевшая в огонь, казалось, только раззадоривала его.

Всполохи, дым, крики… и над этим неслись свист, смех и улюлюканье группы подростков. Они стояли ближе всего к колодцу, но не делали ни одного движения, чтобы хоть чем-то помочь. Прыгая, свистя и хохоча, как дикари вокруг ритуального костра.

— Давай-давай-давай!

— Оп-оп-оп… быстрее…

— Еще быстрее, а то не успеете потушить… – кричали они наперебой.

Они не переставали высмеивать панику и отчаяние людей, которые, как могли, пытались остановить ярость пламени.

— Чему вы радуетесь, уроды?

— Чего вы орете?

— Там же человек может быть!!! – кричали им хриплые злые голоса.

Крест подмигнул в сторону притихших было подростков, а затем, развернувшись к людям, зло процедил сквозь зубы:

— Да нет там никого! Кир Сан на днюхе, в клубе… а это тот бумеранг, про который он всегда втирал… мудак, – Крест демонстративно сплюнул в сторону полыхающего дома, презрительно засмеялся и показал пожарищу оба средних пальца. Кучка подростков, как стайка трусливых шакалов, подобострастно захихикала, стараясь угодить своему вожаку.

Пожарных всё не было. Люди, обливаясь потом, бегали с ведрами, но тщетно – вода, попадая на раскаленные доски, шипела и испарялась, лишь раззадоривая пламя, разбрасывая во все стороны снопы злобных искр.

Среди этой суеты выделялся Сан Степаныч, забыв про свой любимый «сливочный» костюм, который еще час назад был предметом его гордости, а теперь был безнадежно испорчен копотью и грязью. Он с остервенением таскал ведра с водой, громко подбадривая остальных. Светка, сбросив праздничные туфли на каблуках, бегала с ведрами босиком…

Яркая, праздничная одежда на людях выглядела особенно жутко, неуместно, словно декорации к какому-то дикому спектаклю. Многие прибежали на пожар прямо с дня рождения. Блестящие люрексом праздничные платья зловеще переливались от пламени… Старушки, сбившись в плотную кучку, словно стайка перепуганных птиц, молча, с ужасом смотрели, как оранжевые языки пламени жадно лижут деревянную крышу, взметаясь к затянутому черным дымом небу, словно пытаясь дотянуться до равнодушных звезд.

Воздух, насыщенный запахом гари и дыма, был тяжелым, удушливым. Треск горящего дерева, крики людей, отчаянные призывы о помощи, громкие подбадривания Сан Степаныча – все сливалось в один непрерывный пугающий гул.