Онлайн книга «Чужой бумеранг»
|
В ее сознании взрывались с новой силой уже поблекшие с годами картинки: та проклятая река и пустая лодка, прибитая течением к берегу… сыночек, Ванечка, в красных сапожках, уходящий навсегда… его последние слова: «Я тебе, мамочка, самую большую рыбину достану…»… Ее единственный любимый Ваня, смотрящий вслед, когда она уезжала в город и место его гибели… тот злосчастный поворот на дороге… Нет, не проходит боль с годами, и у Лены не пройдет, но она сможет жить дальше… должна… Время… Что такое секунды, минута, две? Кажется – ничтожно мало. Но, порой, именно эти мгновения решают всё: быть или не быть, жить или не жить… Кириллу не хватило совсем немного времени, чтобы выйти из горящего дома. Всего нескольких секунд… которые отделили его от счастья, от любви… от жизни… В тот момент, когда Кир упал в каменной пристройке, за тысячи километров от деревни Кузичи, в далекой Америке, задремавшая Ирина Калашникова проснулась от звука бьющегося стекла. Сердце ее сжалось от непонятной тревоги. Она встала, вышла из спальни. Портрет Кирилла, висевший на стене, лежал на полу, стекло разбито. Ирина застыла, не в силах отвести взгляд от осколков. Разбитое стекло портрета словно рассекло не только изображение сына, но и что-то внутри нее самой. Острое предчувствие беды, туманным облаком витавшее вокруг последние дни, теперь свернулось ледяным комком в груди, душащим, болезненным. В памяти всплыло, как Кирилл, совсем еще мальчишка, разбил окно, играя в мяч. Тогда она отругала его, а он, прижимаясь к ней, шептал: «Мамочка, прости, я больше не буду». Сейчас ей остро захотелось услышать любимый голос, обнять сына, защитить… Но между ними была лишь холодная стена разбитого стекла, предвестник непоправимой беды. Ирина медленно опустилась на колени, аккуратно подняла портрет, села с ним на диван. Перед ее глазами проносились воспоминания, яркие, живые, словно кадры из фильма. Вот Кирилл, совсем маленький, учится ходить, держась за ее руку. Вот он, уже подросток, гордо показывает ей свою первую сложную поделку из дерева. Вот он, взрослый, обнимает ее перед их с отцом отъездом в Америку. Каждое воспоминание – как острый осколок, вонзающийся в сердце. Она сидела и молча смотрела на сына, счастливо улыбающегося ей сквозь паутину разбитого стекла… «Кирилл… сынок…» – прошептала Ирина, прижимая портрет к груди. В этом тихом, полном боли шепоте, сосредоточилась вся любовь материнского сердца, весь невысказанный страх, вся тоска по сыну, который был так далеко. Внезапный резкий порыв ветра распахнул окно, впустив в комнату прохладный воздух и непонятно откуда взявшийся здесь, в респектабельном пригороде Нью-Йорка, едва уловимый запах дыма… Глава 26. Завтра наступит… Кузичи тонули в предрассветном туманном мареве. Где-то вдали еще ворчали отголоски ушедшей ночной грозы. Лена сидела на крыльце, прижимая к груди кофту Кирилла – единственное, что от него осталось. Как-то, провожая ее до дома, он накинул свою кофту Лене на плечи. Ткань еще пахла им, она была очень мягкой, чуть ворсистой, будто припудренной невесомым пухом. Лена не могла выпустить кофту из рук уже несколько дней. Нет, кофта не единственное, еще был цветок… Тот самый, который Киру когда-то подарила мама. Он отдал Лене этот цветок за неделю до пожара. Цветок стал чахнуть, и Кир отдал его «в профессиональную реанимацию». Он тогда смеялся: «Видимо, он хочет, чтобы мы с ним переехали к тебе!» Господи, если бы он переехал, то сейчас был бы жив… |