Книга Чужой бумеранг, страница 20 – Татьяна Холодцова

— Значит, заткнешься и будешь сидеть молча… выбирай!

Крест усмехнулся, вытащил изо рта зубочистку и медленно поднялся. Он был ниже Кира и вынужден был слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Ну… и?

— Ну, теперь мы на равных… давай… высказывай всё, что считаешь нужным, мне в глаза… Ну…

Крест молчал…

Кир постоял немного, пренебрежительно усмехнулся, развернулся и пошел к своему столу.

— Ну и что ты хотел-то? – крикнул ему вслед Крест.

— Ничего. Просто хотел посмотреть, на что ты способен. Оказалось – ни на что. Садись.

Крест взбесился.

— Ты, мажор, не понимаешь, где оказался?..

— Понимаю… Сядь. – спокойно и безразлично ответил Кир, не глядя больше на Креста, словно потеряв интерес к поверженному противнику.

Отпор Кира был резким, неожиданным и непривычным. Учителя предпочитали не связываться с дерзким и наглым подростком, последнее слово всегда оставалось за ним. Крест в ступоре шумно рухнул на стул. Это была не уступка – короткое замыкание от чужой сильной воли. Но взгляд, неподвижный и тяжелый, обещал: это не конец…

Рыжий Петров ехидно ухмыльнулся, перекинулся взглядом с соседом. Кто-то с задних парт тихо свистнул в знак одобрения. Крест полоснул по классу взглядом – всё сразу стихло. Бледная девочка с такими же темными глазами, как у Креста, удивительно похожая на него, беспокойно переводила взгляд с брата на Кира, словно боясь чего-то.

Урок прошел в напряженной тишине. Когда звонок прозвенел, никто не бросился к выходу. Все ждали, что будет дальше.

Кир намеренно демонстративно медлил, собирая тетради, убирая журнал.

— Кто не сделает задание… – пауза, взгляд прямо в глаза Кресту, – получит двойку. Обещаю – исправить будет сложно. И да… – он снова посмотрел на Креста, – я не бегаю от проблем.

Он вышел.

В классе всё еще висела напряженная тишина.

Когда Кир закрыл дверь, сзади раздался грохот – кто-то швырнул стул.

— Вот же с-у-у-у-ка!

Это был голос Креста.

Закончился рабочий день. В средних классах его приняли хорошо, и Кир провел интересные уроки. Да, ровно, да, без прежнего своего энтузиазма, но на высшем уровне по стандартам Кузичей. В этих классах дети тоже были не подарок, но это были обычные балбесы и шалопаи. Кир знал, как находить к таким подход… Это не Крест.

Кир уже собирался уходить, когда в коридоре его поймал Сан Степаныч.

— Кирилл Александрович, дорогой, вот хорошо, что я тебя поймал! Пойдем-ка до моего кабинета пройдемся, шепну тебе кой-чего. Пойдем-пойдем, – он махнул Киру рукой, приглашая с собой.

Войдя в кабинет, Сан Степаныч сел не за свой стол, а за приставной.

— Садись, Кирилл Александрович, садись, чего стоять-то, – он похлопал себя по карманам, достал сигареты и зажигалку, – так, значит… ну… тебе не предлагаю… Ты ж не куришь, да?

Кир сел напротив директора и отрицательно покачал головой.

— Ну и молодец, молодец… а я, значит, закурю. Не против?

Кир снова отрицательно покачал головой и, вздохнув, посмотрел на директора. Тот нервно закурил и помахал рукой, разгоняя дым.

— Ну как первый день? – он быстро вопросительно посмотрел на Кира.

— Нормально. Жив пока.

Сан Степаныч фальшиво-бодро захохотал, но тут же зашелся кашлем.

— Ага-ага, – он глубоко затянулся, – нормально. Это хорошо, что нормально и хорошо, что жив, – он снова хохотнул. Затем опять бросил быстрый взгляд на Кира. – Слу-у-у-шай… тут говорят… ты с Крестом покусался на первом уроке?