Книга Чужой бумеранг, страница 27 – Татьяна Холодцова

— Так и сгореть недолго, – проходя мимо, проворчал мужик в дурацкой шапке.

Кир помнил его по родительскому собранию… Убогая вязаная шапка, съехавшая набок, придавала ему какой-то нелепый вид. Тогда, на собрании, она постоянно сползала на глаза, и мужик, раздраженно ее поправляя, бормотал что-то себе под нос. Кира это бесконечное дерганье шапки жутко раздражало. «Ну, надень ты нормально или сними свой дурацкий колпак!»,– думал он тогда, с трудом сдерживая смешок.

Кир, конечно, огрызнулся, мол: «Не ваше дело». Мужик, к его удивлению, не стал спорить.

Через пару дней, вернувшись из райцентра, Кир обнаружил у себя в бане… свет! Настоящий, электрический свет, с выключателем и лампочкой под матовым плафоном. Оказалось, что этот «нелепый» мужик, чье имя Кир даже не потрудился запомнить, пришел к нему во двор, пока его не было, и провел отдельный кабель прямо к бане. Без лишних слов, без просьб и ожидания благодарности. Просто сделал. Кир стоял посреди бани, щурясь от непривычно яркого света и разглядывая розетку для обогревателя. Вся его насмешливость и пренебрежение к странному мужику куда-то испарились, оставив после себя странное чувство… смеси стыда и благодарности. А вечная дурацкая шапка вдруг перестала казаться Киру такой уж дурацкой.

Позже Кир узнает, что эту шапку связала ему дочка Аня во время серьезной болезни, и благодарный отец носил всегда только этот головной убор.

Немало хлопот доставляло молодому человеку то, о важности чего он в Москве даже не задумывался, то, что просто всегда было – вода и… тепло. И, если с водой было проще, ее можно было натаскать впрок, на неделю, то печь на неделю не натопишь. На дворе – конец ноября, холод, сырость, печь нужно топить два раза в день. Утром приходилось вставать на 2,5 часа раньше. Это очень раздражало Кира.

Но больше бытовых неурядиц его бесили те, кто объявил ему войну. Он не знал, кто именно это был, однако у него не было ни малейших сомнений, что за всем этим стоит – Крест.

Как-то утром Кир спешно выскочил из дома. Он уснул, пока топилась утренняя печка, и теперь опаздывал к первому звонку.

Накрапывал мелкий дождик, было промозгло и ветрено. Кир быстро нырнул в машину, включил зажигание и дворники – по стеклу размазалась коричневая вонючая жижа.

— Вот дерьм-о-о-о, – прорычал Кир, – это было и ругательство, и констатация факта одновременно. – Вот же суки!!! – он стукнул кулаком по рулю. Дворники безуспешно пытались убрать липкую массу. Пришлось доставать ведро воды из колодца и поливать стекло, так как омыватель не справлялся со специфической текстурой. Отмыть стекло и капот более-менее удалось, но ехать в школу всё равно пришлось с открытым окном, морщась от вони.

В другой раз, придя из школы, он сразу почуял что-то неладное. Замок был взломан, и уже в пристройке противно пахло чем-то кислым. Открыв дверь в дом, он с ужасом увидел – на полу, на столе, даже на его кровати – повсюду копошились куры. Десять штук. Они квохтали, разгребали лапами его вещи, одна уже успела обгадить учебники, лежавшие на столе.

— Ну, конечно… – прошипел Кир сквозь зубы. Он швырнул портфель в угол, распугав пернатых захватчиц. Куры с громким кудахтаньем разлетелись по комнате, поднимая пыль.

Два часа! Целых два часа он потратил, чтобы выловить всех птиц и вышвырнуть их за порог. Рубашка прилипла к спине, волосы стояли дыбом от перьев и пыли. Последнюю, особенно упрямую курицу он вынес за дверь, швырнул ее с крыльца с такой силой, что та с негодующим криком и обалдев от того, что умеет летать, исчезла в кустах.