Книга После развода. Второй женой не стану!, страница 43 – Панна Мэра

— Готовность!

Свет становится ярче.

— Камера!

Сердце начинает биться быстрее.

— Мотор!

И вот всё начинается. Антон Агеев мгновенно оказывается в центре внимания. Он будто включает другую версию себя. Еще более яркую, более открытую и шутливую.

Он бесконечно шутит, отвечает, ловко уходит от неудобных вопросов, иногда наоборот идёт в них с лёгкой дерзостью.

Зал, конечно, реагирует. Кто-то смеется, аплодирует или даже закатывает глаза. Режиссер сжимает кулаки и нервно смотрит в кадр.

Вскоре представляют меня. Я улыбаюсь, слегка неловко, но затем немного успокаиваюсь и начинаю говорить.

Все будет хорошо. Это не так сложно. Ты же уже делала это раньше.

Вопросы, которые я задаю, действительно острые. Про бизнес, про личное, про прошлое. Но Агеев держится уверенно, играючи, будто это всё часть заранее продуманного спектакля.

Иногда в рамках шоу слово передают залу.

Кто-то из зрителей задаёт вопрос, и мне нужно подхватить его, усилить, направить.

— Это правда, что вас выгнали из сборной из-за алкоголизма? — ухмыляясь спрашивает кто-то из зала.

Агеев только усмехается.

— Конечно, правда. Им же нужно было придумать причину, чтобы впихнуть нового блатного нападающего, — в такой же язвительной манере отвечает он.

Зал хихикает, и Антон добавляет.

— Если я так пьяным играл, то дай Бог так всей их новой команде играть трезвыми!

Антон подмигивает режиссеру, и тот довольно ставит где-то галочку.

Это был вопрос из зала. Значит, сейчас будет мой вопрос.

Кажется, там что-то о личном.

В любом случае, мне беспокоится не стоит. Все эти ответы я согласовала с Антоном еще несколько дней назад.

Поэтому я выпрямляюсь в кадре, надеваю улыбку и игриво спрашиваю:

— Антон, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — раз уж мы перешли к таким откровениям. Всех очень интересует один вопрос.

Зал притихает.

— Есть ли между нами роман? Или хотя бы… Пиар-роман?

Я закусываю губы.

И хотя сейчас по сценарию идет шутка, я все равно не могу отделаться от мысли, что мне не по себе.

Все эти секреты, интриги, расследования.

Руслан будет в ярости.

Проходит секунда. Агеев смотрит на меня чуть дольше, чем нужно и улыбается.

Но уже иначе.

Совсем не так как в начале шоу, когда эта улыбка придавала мне сил.

— Милая… — говорит он, и в этом слове появляется какая-то странная интонация. — Я не думал, что ты так в лоб решишь нас разоблачить.

В зале слышится лёгкий смех.

Я всё ещё уверена, что сейчас он повернёт в нужную сторону.

Но он продолжает:

— Но да. Мы с Алей вместе.

Мир будто на мгновение замирает.

Я смотрю на него и не понимаю.

Это не по сценарию. Не по моему плану. Не по плану, который утвердил нам режиссер. И вообще… Это ни по какому плану.

Мир на секунду становится беззвучным. Слова Антона Агеева словно зависают в воздухе, не сразу доходя до сознания, не сразу обретая смысл.

Мы с Алей вместе.

Я продолжаю смотреть на него, не моргая, и чувствую, как внутри поднимается холодная, тяжёлая волна. Она медленно растекается по груди, поднимается к горлу, сковывает дыхание.

Это не по сценарию.

Не по договорённости.

Не по плану.

Где-то на периферии сознания вновь вспыхивает образ Руслана. Я представляю, как он отреагирует, если увидит это.

Зал все еще шумит, не в силах переварить новость. Кто-то смеётся, кто-то аплодирует, кто-то громко переговаривается с соседом. Камеры переключаются, ловят наши лица, приближаются.