Книга Да, мой босс, страница 104 – Виктория Победа

— Завтра вечером я заеду.

Глава 38

Маша

— Машунь, — постучавшись и приоткрыв дверь, мама просовывает голову в комнату, — ну как ты себя чувствуешь, получше? — она устремляет на меня свой обеспокоенный взгляд.

Входит в спальню, упирает руки в бока и качает головой, глядя на совсем расклеевшуюся меня.

Я и сама не знаю, как так получилось, но ерундовая на первый взгляд простуда, вылилась в полноценный больничный. Мое состояние ухудшилось на второй день после появления первых признаков, даже врача пришлось вызывать.

В общем, мне прописали строжайший постельный режим и никакой самодеятельности.

И все бы ничего, но по неосторожности о своем состоянии я проболталась маме и они с папой, как добросовестные родители, примчались на помощь своему больному ребенку.

И я, конечно, была очень рада их приезду, потому что соскучилась и вообще, родители у меня самые лучшие, но волновать я их совсем не хотела.

Словом, вот уже второй день как мама с папой взяли надо мной шефство.

— Нормально, мамуль, — хриплю, севшим голосом.

Мама вздыхает, переводит взгляд на чашку из-под куриного супа, который я успешно приговорила, потом, чуть отодвинув одеяло, садится на край кровати.

Что-то в ней мне не нравится, какая-то непривычная напряженность в выражении лица. Мама как будто о чем-то размышляет, не решаясь заговорить.

— Все хорошо? — уточняю осторожно, потому что молчание затягивается.

— Машунь, ты только не злись, — издалека начинает мама, а я ожидаемо напрягаюсь, мысленно пытаясь понять, в чем причина ее состояния, — я пыль у тебя в шкафчиках протирала, — мама снова замолкает, совершенно точно с трудом подбирая слова.

— И? — смотрю на нее в недоумении, потому что, хоть убейте, не понимаю, что такого она могла обнаружить в шкафчиках.

— Я там нашла кое-что, — заламывая пальцы, продолжает мама, — украшения, — она произносит это так, будто какую-то запрещенку обнаружила.

В силу моего состояния, мне не сразу удается понять, о каких украшениях вообще идет речь, каждая попытка напрячь извилины отдается тупой болью в затылке. Шмыгнув носом, наблюдаю, как мама достает знакомую бархатную коробочку из кармана.

Только теперь до меня доходит, какие именно украшения имеются в виду, однако, встревоженность мамы по-прежнему остается для меня загадкой.

— И что тебя так смутило? — спрашиваю улыбнувшись.

— Машунь, папа говорит, что это очень дорогие украшения, — виновато произносит мама, оглядываясь на дверь.

— Я их не крала, если что, — отшучиваюсь, чтобы родительница просто расслабилась, но моя попытка проваливается с треском.

Мама, кажется, наоборот, напрягается еще сильнее.

Мне, честно говоря, уже страшно представить, что они с папой себе надумали.

— Машунь, — ласково проговаривает мама, придвинувшись ближе к изголовью кровати, — ты же знаешь, что всегда все можешь нам рассказать? — спрашивает, и при этом смотрит на меня с опаской.

— Мам, ты это к чему? — поморщившись, сажусь на кровати.

Внутри зарождается нехорошее предчувствие.

— Откуда у тебя эти украшения, Машунь?

От удивления я вскидываю брови и на мгновение теряю дар речи, чем даю маме возможность продолжить:

— Машунь, я ни в коем случае не собираюсь тебя осуждать, мы с папой всегда все поймем, — она говорит, а я чувствую, как мои глаза все больше округляются.