Книга Да, мой босс, страница 141 – Виктория Победа

Пока меня грубо не вернули в реальность.

До сих пор ушах звенит тот короткий, но предельно отрезвляющий диалог с ее отцом.

Никогда не думал, что чьи-то слова и мнение могут оказать на меня влияние. И не оказали бы, просто слишком уж они резонировали с моими собственными убеждениями и вполне весомыми сомнениями.

Я сначала даже обрадовался неожиданному знакомству, пусть и удивился поначалу.

А потом случился серьезный разговор и я в тот момент, почувствовав себя мудаком, дал обещание главе семьи, что не стану лезть к его дочери.

— Вячеслав, вы не курите? — спрашивает Александр Николаевич когда, после всех уговоров, сонная и уставшая, покончив с обедом, Маша все-таки соглашается вернуться в постель.

— Все собираюсь бросить, — усмехаюсь, помогая убрать со стола.

— Не составите мне компанию? — указывает взглядом на дверь, ведущую на балкон.

Я по его взгляду вижу, что он сказать мне что-то хочет, но без лишних ушей. И как-то интуитивно понимаю, что ничего хорошего.

Выходим на балкон, закрываем дверь.

Он щелкает зажигалкой, закуривает.

— Вячеслав, вы меня извините сейчас за откровенность, я вокруг да около ходить никогда не умел, и начинать не собираюсь, — делает затяжку, — я не хочу, чтобы вы строили какие-то планы в отношении моей дочери.

Поворачивается ко мне лицом.

— Что конкретно вы имеете в виду?

— Вы меня прекрасно поняли.

Киваю.

— И чем конкретно я вас не устраиваю?

Вздыхает, снова затягивается.

— Вы поймите, Слав, лично к вам у меня претензий нет. Но она совсем еще девчонка, а вам лет сколько?

— Тридцать четыре.

— Тридцать четыре, — повторяет, — взрослый, опытный, обеспеченный, вопрос времени, когда она влюбится, а дальше что? Дорогие подарки и тайные встречи на квартире? Эта ведь ваша, я правильно понимаю?

— Моя, — не вижу смысла отрицать.

— Это не то, что нужно двадцатилетней девочке.

— Ее мнение не учитывается?

— А вы себе честно ответьте, насколько оно объективно в ее возрасте? Уже сама эта работа не вызывает у меня восторга, я просто стараюсь уважать решение дочери, но любовницей взрослого мужика моя дочь не будет.

— Вариант, что все может быть серьезнее вы не допускаете?

— С двадцатилетней девчонкой? У нее вся жизнь впереди, ей учиться по-хорошему надо, гулять, веселиться. Рано ей еще о чем-то серьезном думать. И уж точно не с кем-то на пятнадцать лет старше. Вы не производите впечатление легкомысленного человека. Не надо, Слав, не ломайте ей жизнь, а по-хорошему, найдите ей замену, пока она не влюбилась, эта работа не для нее, а сама она не уволится.

— Я вас услышал.

Слово я сдержал, почти. Как ни неприятно это признавать, но ее отец был прав, а я просто мудак, не сумевший совладать с собственной похотью. Самому от себя противно было.

Я с трудом себя тогда в руки взял, даже от мысли в ее сторону заставил себя отказаться. Держал ее на расстоянии. Отстранялся все сильнее. Осаживал себя каждый раз, когда начинало сносить крышу. И злился все сильнее, потому что всякий раз себе на горло приходилось наступать.

Чувствовал себя уродом последним, когда на ней срывался и видел, как затухает в ее глазах тот блеск, от которого у меня башню сносило напрочь.

А вот уволить так и не смог, честно собирался, потому что так было бы правильно, и нихрена не смог. Слабину дал. Просто никак не мог себе представить, что ее нет.