Книга Да, мой босс, страница 179 – Виктория Победа

Выхожу из ванной, тихо ступаю по теплому полу, останавливаюсь на пороге кухни. Смолина застаю чистящим картошку! Картошку, Карл.

— Помочь? — спрашиваю, привлекая к себе внимание.

Он поворачивает голову, усмехается и, кивнув на лежащие в стороне овощи, произносит:

— Можешь порезать на салат.

Я не спешу выполнять его указание, пользуясь моментом, просто рассматриваю его со стороны, напоминая себе вовремя подбирать слюни, пока весь пол не залила.

Меня тоже можно понять, посмотреть есть на что. И этот гад, безусловно, в курсе, насколько хорош без верха. Нарочно ведь футболку не надел.

Или это просто моя фантазия разыгралась? Ищу подвох там, где его нет?

— Передумала помогать? — от отрывает меня от созерцания его идеального торса.

— Задумалась просто.

— О чем?

— Есть хоть что-нибудь, в чем ты недостаточно хорош? — игриво наклоняю голову на бок, прикусываю губу.

— Есть, наверное, — улыбается, продолжая нарезать картошку соломкой.

— Как-то уж очень хорошо у тебя получается, учитывая, что ешь ты обычно еду из ресторана.

Ну я правда не могу оставить без внимания ловкость, с которой он управляется.

— Как будто всю жизнь только картошку и резал.

— Ну не всю жизнь, но было дело, — он заканчивает с последней картофелиной и отправляет все это дело на скороварку.

По кухне разлетается характерное шипение.

Подхожу ближе, забираю чашку с овощами, беру доску и нож, сажусь за стол и принимаюсь нарезать салат, пока Слава продолжает:

— Я когда в армии служил, облажался однажды, проштрафился короче, ну меня старлей наш и отправил на кухню, я за две недели до дембеля столько картошки почистил и порезал, что потом полгода на нее смотреть не мог.

— Ты наверное до сих пор его проклинаешь? — посмеялась, вываливая нарезанные огурцы в чашку.

— Почему же?

— Ну как же, — пожимаю плечами, — он самого Смолина Вячеслава Павловича отправил чистить картошку.

— Это я сейчас Вячеслав Павлович, а тогда был рядовым Смолиным, выполняющим команды старшего по званию.

— Ну надо же, тобой еще и командовали, — хихикаю, — хотела бы я на это посмотреть. И как ты это пережил?

— Поговори мне.

— Смелый старлей.

— Очень даже, только уже давно не старлей, а вполне себе боевой майор в отставке.

— То есть вы еще и общаетесь до сих пор?

— А почему нет? — он пожимает плечами. — Что тебя так удивляет?

— Не знаю, все, наверное, — признаюсь честно.

Я до сегодняшнего дня даже не знала, что он в армии служил. Я как раз успеваю дорезать последний помидор, когда он отодвигает чашку, забирает у меня нож и доску, отправляет их в раковину, а потом, потянув за руку, заставляет встать.

— Ты чего? Ой…

Охаю от неожиданности, когда меня сажают на крышку стола.

— Ничего, все руки чешутся, так тебя потрогать хочется, — произносит мне в губы, а я невольно тянусь к нему.

Сама обхватываю ладонями его лицо, целую, чувствуя, как по телу прокатывается приятная волна, как кровь в жилах начинает закипать от одного лишь прикосновения.

Я только сейчас окончательно и бесповоротно осознаю, как сильно, оказывается, этого хотела. Как хотела его. Этого самодура придурочного.

— Машка, моя, — шепчет разрывая поцелуй и тут же неистово, с какой-то ненасытной жадностью набрасываясь на мои губы, вгрызаясь в них болезненно-сладким поцелуем и запуская череду электрических импульсов пронзающих насквозь мое несчастное тельце.