Книга Да, мой босс, страница 24 – Виктория Победа

А это она и есть — провокация.

— О каком решении речь?

— О том, что сидит у тебя в приемной, — продолжает ломать комедию.

По большому счету, плевать он хотел, кто там сидит у меня в приемной, его это вообще никак не должно волновать. Меня на эмоции выводит.

— И? — подыгрываю, вместо того, чтобы просто прекратить этот фарс.

— Тебе не кажется, что она не очень подходит на эту должность, несерьезно как-то, Слав, седина в бороду — бес в ребро? Не по статусу тебе на молоденькие смазливые мордашки западать.

— А нахер тебе не пойти, Богомол?

— Даже так?

— Я к тебе с советами не лезу, и ты, будь добр, свои умозаключения оставь при себе. Раз я ее взял, значит она подходит.

Еще бы самому в это поверить не помешало. Девчонка же совсем, языкастая, не тушуется, но все же девчонка. Мне же с ней возиться, как с ребенком придется. На нее даже орать толком не получается. Я ей слово, она мне два в ответ.

— Ладно, — он примирительно вскидывает руки, — я пошутил, не кипятись.

— А то я не понял, — качаю головой.

Детский сад.

— А если серьезно, — он прекращает скалиться, — думаешь, она тебя выдержит? Сломаешь девочку.

— Боюсь, если кто не выдержит, так это я.

Честное слово, и смех и грех. Я уже не помню, когда в последний раз давил в себе желание рассмеяться в голос.

— Ты, кстати, в курсе, что в компании на нее уже ставки делают?

— Я всегда в курсе того, что происходит в компании. Более того, я тоже ставку сделал.

Как и меня, Богомола редко можно удивить, но сейчас мне это удается.

— Ты точно здоров?

— Очень смешно, ладно, если ты закончил ломать комедию…

— Я вообще, если честно, не за этим пришел, — перебивает, — Павел Сергеевич…

— Блядь, — ему, собственно, тоже удается меня удивить.

Богомолов замолкает, понимая, что мне надо переварить, потому что даже просто озвученное имя отца вызывает у меня желание кого-нибудь придушить.

— Что опять?

— Он бывает весьма настойчив, когда хочет поговорить с сыном, серьезно, Слав, тебе трубку взять сложно?

Сложно, я уже неделю благополучно игнорирую все попытки отца до меня дозвониться.

— Ты не хуже меня знаешь, чем закончится этот разговор.

У нас с отцом диаметрально противоположное представление о моем будущем. Он спит и видит, как посадить меня в кресло большого политика, а я всеми возможными средствами этого избегаю, потому что нахрен мне не уперлась политическая карьера.

Как стукнуло восемнадцать, свалил в армию, даже мысли не было откосить, с тех пор у нас с отцом отношения окончательно разладились.

Он все никак не может смириться с тем, что я ожиданий семьи не оправдал. То есть не встал на верный путь и, что еще хуже, не женился на выбранной для меня невесте.

Да и в принципе не женился к своим тридцати пяти, что вне понимания моих чрезмерно консервативных родичей.

— Он не успокоится, к тому же у него юбилей, я, кстати, принял приглашение.

— Ты издеваешься?

— Нет, я вполне серьезно, — он пожимает плечами, — нормальный у тебя батя, просто такой же упертый, помирись уже с отцом.

— Может и предложение его принять посоветуешь?

— Эээ нет, брат, ты мне самому нужен, в общем, тебя он тоже ждет на следующей неделе, и ты не хуже меня знаешь, что если он чего-то действительно хочет, он это получает.

Я ничего не отвечаю, молча отворачиваюсь к окну. Степанычу мой ответ и не требуется, не дожидаясь от меня реакции, он встает и выходит из кабинета, оставляя меня наедине с собой.