Книга Да, мой босс, страница 43 – Виктория Победа

Ну вечер открытий прямо.

— А холодильник как же? — задаю вполне резонный вопрос.

— Он питается от отдельной сети.

— Аааа… — тяну, — круто, буду знать.

И вот вроде бы ничего, но внутри какой-то червячок грызет. Такая банальная вещь, а я о ней знать не знала. Плюнуть бы, да после сегодняшнего неудавшегося знакомства со Смолиными, моя броня впервые дает реальный такой, хорошо ощутимый сбой.

Мне вдруг так холодно становится, жуть.

Я, невольно поддавшись внутреннему порыву, ссутулившись, обнимаю себя за плечи, чувствуя, как предательски начинают дрожать губы.

— Ты чего? — он, конечно, не может не заметить заблестевшие у меня на глазах слезы.

Я правда старалась держаться, но чего-то накатило.

Не отвечаю, не могу и слова из себя выдавить. Офигеть, кому расскажешь, не поверят.

Покачав головой, только прикусываю губу. Сильно. Потому что боль отрезвляет. Нечего сырость разводить.

— Маш? — мне кажется, или я слышу в его голосе нечто отдаленно напоминающее беспокойство?

Он делает один широкий шаг ко мне и оказывается как-то непозволительно близко, что ли.

Наверное, на таком расстоянии он вполне может почувствовать мою дрожь.

— Только не говори мне, что ты из картридера на стене расстроилась.

— Я деревня, да? — улыбаюсь грустно.

Странно, мне всегда казалось, что я очень сильная и почти непробиваемая. Еще слова Смолина эти.

Я не сопротивляюсь, когда он по-собственнически, что ли, берет меня за подбородок и заставляет поднять голову. Его хмурый взгляд, сосредоточенный на мне, вдруг смягчается.

— Маш, на тебя так вино подействовало? Или это запоздалая реакция на встречу с моей семьей? Я кажется просил никого не слушать…

— А вас? — перебиваю его резко, упрямо смотрю в глаза.

— Что меня?

— Вас мне тоже не слушать? — да что со мной такое?

— А причем здесь я?

— Ну вы же очевидно тоже считаете меня деревенщиной в каком-то смысле, — да, пожалуй все дело в вине. Черт.

Я же не пью. Совсем не пью. Вот поэтому, собственно, и не пью.

— Это ты с чего взяла? — он действительно удивляется.

— Ни с чего, вы правы, это вино, — я пытаюсь отвернуться, но хватка на моем подбородке только усиливается.

— Маша, выкладывай, — выдает своим фирменным приказным тоном, — я жду.

— Вы сказали, что я сама не смогу выбрать наряд.

— Я не так сказал.

— Да какая разница, суть та же.

— Разница большая, я сказал, что я должен одобрить.

— И в чем отличие? Я именно это и сказала. Впрочем, давайте забудем последние десять секунд этого неловкого разговора, я понимаю, вы не желаете меня стыдиться на этом приеме и хотите…

— Стыдиться тебя я бы в любом случае не стал, — он перебивается меня так же бесцеремонно, как недавно я его, — ты в моей приемной сидишь, головой подумай, сидела бы ты там, считай я тебя деревенщиной? Я просто хочу, чтобы ты всех затмила.

— Я?

— Ты.

— Но зачем?

— Затем, что ты этого заслуживаешь, еще нерешенные вопросы остались?

Меня хватает только на глупую улыбку, потому что думать как-то больше не получается. Вино, чтоб его. А хватка у меня на подбородке тем временем ослабевает. И по логике он должен совсем убрать руку, но этого почему-то не происходит. Вместо этого босс касается ладонью моей щеки и я инстинктивно, словно ища защиты, к ней прижимаюсь. А он смотрит на меня пристально, и в его взгляде появляется что-то пугающее и в то же время будоражащее.