Книга Да, мой босс, страница 48 – Виктория Победа

— Я с тобой не спал, у меня нет привычки спать с сотрудниками, тем более с теми, кто почти вдвое младше меня. Ты что, правда совсем ничего не помнишь?

— Не-а, — качаю головой, — и это странно. Я конечно вчера выпила вина, но это был всего один бокал, он не мог на меня подействовать… так. А как я оказалась в вашем номере?

— Сама пришла, с десертом.

— С десертом?

— С десертом, Маш. И пила ты вчера не только вино. Я тебе коньяк налил.

— Коньяк? — от удивления я вскрикиваю. — Я пила коньяк?

— Немного, но этого хватило.

— Боже, — я хватаюсь за голову, — скажите, что я к вам не приставала, пожалуйста. Не приставала же?

Я так отчаянно жду его ответа, что секунды промедления кажутся вечностью. А он молчит, только смотрит на меня с несвойственным Смолину сочувствием.

— Я увольняюсь, — стону и, сгорая от стыда, закрываю лицо руками.

— Маш.

— Мне нельзя пить. В смысле, я думаю, что нельзя, — начинаю тараторить, — я вообще-то потому и не пью, однажды такое уже было, бабушка меня своей настойкой угостила, а что было дальше я знаю только со слов бабушки. Короче говоря, мне, похоже, действительно нельзя пить ничего, кроме пива.

— Пива? — уточняет.

— Да, от него такого эффекта нет, но я больше бокала и не осилю, а вот крепкие напитки… В общем, действуют они на меня, хммм… своеобразно. Я правда пила коньяк?

— Правда.

— Офигеть, видимо, я вам очень доверяю.

Он в ответ на мои слова только усмехается.

— Спасибо, — смотрю на него исподлобья.

— За что?

— За то что не воспользовались ситуацией.

Смолин только глаза закатывает и слезает с кровати.

— Я не сплю со своими секретаршами, Маша. Вставай давай, амнезийная, у нас сегодня еще дела.

— Какие?

— Маш, тебе вообще всю память отбило? У отца вечером юбилей.

— Аааа, ой-еее.

МОЙ ТЕЛЕГРАМ КАНАЛ — https:// /shrt/ZiNe ЧЕРНАЯ КНОПКА.

Смолин

— Ты сейчас сольешься с дверью.

Половину дороги я то и дело наблюдаю за Машей. Закутавшись в свой серый плащ, она жмется к двери, будто желая протиснуться сквозь нее.

Меня, признаться, такое ее поведение забавляет.

Усмехаюсь, когда она вздрагивает и поворачивает голову. Смотрит на меня своими глазищами ведьминскими. Иначе и не скажешь.

— Прекращай.

Маша в ответ едва слышно фыркает, но с места ни на миллиметр не двигается.

Вот они — минусы работы со вчерашним подростком. Женщины повзрослее припадки угрызения совести по таким пустякам ловят редко.

И мне вообще не должно быть до этого никакого дела, подумаешь, хочет херней девчонка страдать, пусть страдает. Но оно есть, млин, а потому вместо того, чтобы оставить ее в покое, я просовываю ладонь между спинкой кресла и талией Маши, и, обхватив девчонку рукой, притягиваю ее к себе.

— Ай! — пискнув, Маша пытается отползти обратно, но я пресекаю эту попытку, твердо фиксируя ее на месте.

— Двинешься, и клянусь, я тебя отшлепаю.

— Вы… вы не посмеете, — произносит заикаясь, но не двигается.

— А ты проверь, — наклоняюсь к ее лицу и с каким-то извращенным удовольствием наблюдаю за отразившимся на нем удивлении.

Как придурок зависаю на ее веснушках, смотрю в ее глаза и никак не могу заставить себя отвести взгляд.

В нос ударяет запах сирени. Ее парфюм. Никогда не задумывался, насколько мне, оказывается, нравится аромат сирени.

— Вы не хотите немного подвинуться? — бормочет, елозя на сидении.