Книга Танец с огнем, страница 108 – Весела Костадинова

Два года, сдерживаемая холодной головой Анатолия, она полностью погрузилась в работу. В ту работу, о которой когда-то мечтала. Она не просто сменила имя, она стала Аленой Хмельницкой, чьи статьи уже знали читатели, специализируясь сразу в двух направлениях — как интервьюер и как расследователь. Интервью она брала виртуозно — умела расположить собеседника за пять минут, заставить его забыть о диктофоне, начать говорить лишнее. Расследования же были медленными, мучительными: ночи за ноутбуком, расшифровки, перекрестные проверки, звонки «с чужих» номеров, встречи в кафе на окраинах, где никто не подслушивает. О второй ее специализации знал только главред и Анатолий, учивший ее в водопаде информационных потоков выуживать золотых рыбок — в чем сам был мастером.

Последний год они почти не встречались, разговаривая разве что по маленькому золотистому телефону, который он передал ей еще два года назад.

— Держи, — положил на стол телефон и ноутбук. — Симка зарегистрирована на левую тетку, вбиты только два номера: мой и Лехи, на всякий случай. Старайся им особо не светить, и не потеряй. Чем будем ближе к цели, тем реже будем встречаться, Данка. Лехе особенно нужно быть на стороже — за ним Марат присматривает и палки в колеса ставит.

Она это отлично знала. Знала с каким трудом давались Ярову первые шаги в России, как пришлось ломать через колено многих местных чиновников, прибегая к не всегда законным способам. Невольно она отслеживала все его движения, перемещения. Не спрашивала у Лоскутова — тот сам рассказывал все, что нужно.

Дана не сомневалась, что о ней он Алексею тоже сообщает. Это вызывало одновременно и досаду и желание утереть нос, а в голове нет-нет да возникали его обидные, злые слова: «Разменять талант на дерьмо…»

Сука!

Женщина с силой сжала в руках кружку с кофе.

Она не видела его почти три года. А забыть так и не могла.

Как не смогла и завести хоть каких-то мало-мальски серьезных отношений. Толя и Эли были правы — операция изменила ее, но не сделала хуже. Просто другой. Красивой. Элегантной. Яркой. Пригодились и навыки, полученные в браке с Маратом — она умела подать себя. Не раз и не два ее приглашали на свидания люди далеко не самые бедные даже по московским меркам, явно рассматривая или в качестве любовницы, или, возможно, даже более серьезно.

Она отказывала всем. Вежливо, с легкой улыбкой, оставляющей надежду, но без малейшей лазейки. Потому что каждый раз, когда очередной ухажер наклонялся ближе и говорил что-то вроде «Ты слишком хороша, чтобы быть одна...», в голове всплывал голос Ярова, злой и точный:

— Разменять талант на дерьмо…

А вот хер вам! Больше она такой ошибки не совершит.

Только раз…. Один раз, ночью, перед самым отъездом в Киров, она вдруг ощутила настолько страшную тоску, о которой молчала днями, что встала и на автомате прошла в соседнюю комнату, где спал Лоскутов.

От воспоминаний щеки залило жаром стыда и злости на собственную глупость.

Женщина сдержанно поставила на стол кружку, открыла ноутбук, и погрузилась в чтение нужных ей файлов.

Свою работу она любила.

— Таким образом слияние «Кубань Агро» и «Слободческий свинокомплекс» идет по плану. Марат Рустамович, мы ждем только одобрение регулятора, — завершил свой доклад Амбросьев — заместитель генерального директора по мясному направлению.