Книга Танец с огнем, страница 147 – Весела Костадинова

Губы Ярова дрогнули от боли.

— Откуда…

— Знаю? Она пришла ко мне. Перед самым отъездом в Киров, Леш, она пришла ночью ко мне в комнату. Я спал, она разделась и легла рядом. Поцеловала. И я, мать твою, хотел ее. Да и кто в здравом уме не захочет такую, как Данка? И знаешь, насрал бы и на тебя, и на все твои претензии на эту женщину, на которые ты, дебил, не имеешь права вообще! Но посмотрел ей в глаза, а они — пустые. Ни желания, ни страсти — тоска и пустота. Она пришла не за сексом, она от тоски с ума сходила. Обнял. А она вырвалась и ушла. Убежала и закрылась у себя — моя жалость, мое тепло ей на хрен не нужны были. Больше мы об этом никогда не говорили, делали вид, что ничего этого не было. И знаешь, мне больно, Яров, мне от этого больно! Физически больно. Я бы сам забрал ее подальше от вас, двух уродов, сам бы заботился и оберегал. И делал бы это лучше, чем ты! Но ей это не помогло бы. Она бы угасала у меня на глазах день за днем, а я бы ничего не смог сделать.

Ярова трясло то ли злости на брата, то ли от ненависти к самому себе.

— Месть Марату…. — продолжил Лоскутов. — Терапия. Она должна видеть, как тот, кто начал этот кошмар превратиться в ничто. Как наебнется со своего трона, переламывая себе кости. Это то, что не дает Дане шагнуть из окна. Это цель, Леша, которая ее держит, как и тебя. Никакие деньги и сытая жизнь, которой ты купить прощение хочешь — не помогут! Ее глаза становятся живыми, только когда она к цели идет! А ты, с деликатностью медведя-шатуна, пытаешься у нее это законное право отнять. Чего ты ждешь в ответ? Благодарности? Она ведь уже жила два года одна… чем закончилось помнишь?

Яров молча кивнул.

— Ну тогда и делай выводы, — Лоскутов встал, зевнул и хлопнул брата по плечу. — А я — спать. Задолбался тебя из дерьма вытаскивать…. Честное слово. Как же я затрахался с тобой….дебил!

— Хреново выглядишь, подруга, — Эли звонко чмокнула Дану в щеку, заходя в квартиру. По-хозяйски нашла свои тапочки и не спрашивая разрешения протопала на кухню.

— Тебе кофе сварить? — крикнула оттуда, пока Дана рассматривала себя в зеркале — прошедшая ночь не принесла покоя. Скорее напротив, кошмары и постоянные пробуждения.

— Да, — ответила она подруге, следуя за той и падая на маленький диванчик. Она любила свою квартиру, свое маленькое убежище, в которое допускалась только Эли. Даже Толя ни разу не был в ее доме. Только Эли позволялось заходить сюда в удобное время, подруга имела и дубликат ключей. Они вместе подбирали интерьер: светлое дерево пола и мебели, мягкие персиковые стены, которые в утреннем свете казались теплыми, белые занавески на балконной двери, пропускающие воздух и солнце. Диван в углу кухни, маленький круглый столик у окна, на котором всегда стояла ваза с цветами. Сейчас, в июньскую жару, двери на балкон Дана не закрывала — любила завтракать, глядя на дворик своего дома.

Эли поставила перед ней чашку и сама села напротив с удовольствием вытягивая ноги.

— Ну что, как прошло? Что-то ты мать, выглядишь, как будто ночь не спала.

Дана отпила кофе.

— Ты близка к истине… — буркнула она и рассказала Эли о прошедшем вечере, умолчав, однако, о некоторых нюансах. По мере рассказа глаза той становились все больше и больше.

— Так, стоп, — Эли почти допила свой кофе, когда Дана завершила рассказ. — Что-то я не очень поняла, подруга, а с чего ты с вечера то убежала? Из-за Лодыгина с его кольцом или из-за Ярова с его спутницей?