Книга Танец с огнем, страница 184 – Весела Костадинова

Наконец Лоскутов щелкнул мышкой, и налил Дане еще пол стакана.

На этот раз запись была профессиональной, очень четкой, с удачным ракурсом. Мягкий приглушенный свет лился на большую комнату из встроенных панелей стен. В комнате стоял один единственный предмет мебели — огромная кровать, к которой была прикручена наручниками распростертая женщина — полностью обнаженная. На лице ее была маска, во рту — специфичный кляп, который сложно было с чем-то спутать.

Вокруг кровати стояли несколько человек, тоже в масках, закрывающих лица — не распознать.

— Ну что, — снова металлический голос, — хороша?

Остальные тихо, уверенно рассмеялись, медленно рассматривая беспомощное тело. Один из них подошел ближе и провел ладонью по ее бедру, словно оценивая товар.

Девушка, или женщина, едва заметно дернулась, но движение вышло вялым, почти бессильным.

— Кто первый? — спросил кто-то.

— А что, сегодня только одна? — разочарованно протянул другой.

— Увы… — металлический голос звучал почти с сожалением. — Только одна. Но зато какая. Качественная. Свежая.

Один из мужчин наклонился над кроватью, схватил женщину за подбородок и слегка повернул ее лицо к камере.

— Давай я, — он уже расстегивал ремень. — Давно не пробовал свеженькую.

Остальные снова тихо засмеялись — деловито, без лишнего азарта, как люди, которые делают привычную работу.

Женщина дернулась сильнее, но наручники, прикованные к тяжелой раме кровати, не дали ей даже толком пошевелиться. Из-под маски вырвался приглушенный, сдавленный стон. Глаза под прорезями маски были широко раскрыты — в них плескался животный ужас и мутная пелена.

Высокий мужчина забрался на кровать, грубо раздвинул ее ноги коленями и без всякой подготовки вошел в нее одним резким, глубоким толчком.

Женщина издала короткий, оборвавшийся крик — больше похожий на всхлип. Ее тело выгнулось, пальцы судорожно сжались в кулаки, но наручники звякнули и удержали на месте.

— Тихо, тихо… — почти ласково произнес металлический голос. — Не дергайся. Так только больнее будет.

Камера бесстрастно фиксировала все: как мужчина тяжело двигается в ней, как ее грудь вздымается от прерывистого дыхания.

Остальные стояли вокруг и смотрели. Кто-то закурил. Кто-то просто сложил руки на груди, словно наблюдал за интересным экспериментом.

— А что можно?

— Можно все, но осторожно. Не перестарайтесь.

Женщина дернулась всем телом, услышав эти слова. Из-под маски вырвался приглушенный, отчаянный стон. Она пыталась сжать ноги, но наручники и колени второго мужчины не позволяли ей даже этого.

Второй уже вошел в нее— медленно, глубоко, смакуя каждый миллиметр. Женщина замычала сквозь кляп, голова металась из стороны в сторону. Каждый толчок заставлял ее тело вздрагивать. Наручники звенели в такт движениям.

Третий мужчина подошел ближе, наклонился и сильно сжал ее грудь, оставляя красные следы от пальцев. Потом наклонился еще ниже и впился зубами в сосок. Женщина издала высокий, сдавленный визг — боль прошила ее насквозь.

— Красиво поет, — усмехнулся тот, кто курил. — Громче можно?

Металлический голос спокойно ответил:

— Можно. Но не до потери сознания. Еще пригодится.

Четвертый мужчина встал у изголовья кровати, расстегнул штаны и, схватив женщину за волосы, заставил повернуть голову в свою сторону. Он грубо вытащил кляп, и в ту же секунду вошел ей в рот, заглушая новый крик.