Книга Танец с огнем, страница 192 – Весела Костадинова

— Со мной он почти никогда не был грубым, — ответила Дана. — Не причинял боли…. Специально. Но бывали моменты…

— Дана!

— Он мог прикусить во время секса, — между лопаток становилось все горячее. — Шрам…. на спине... Это случилось во время медового месяца. Он практически вырвал мне…. Кожу. Укусил так, что…. Но больше никогда. Вообще никогда.

— Укусил, говоришь….

Лоскутов откинулся на стуле и несколько секунд молчал, глядя в одну точку. Когда он заговорил, его голос стал сухим, аналитическим — тон человека, который привык разбирать чудовищ по частям.

— Значит, мы имеем дело с классическим садистом с высоким уровнем самоконтроля, — начал он. — Это важно. Он не импульсивный психопат, который теряет голову. Он способен сдерживаться, когда это ему выгодно. Укус во время медового месяца — это проба. Он проверял твои границы. Проверил, как далеко может зайти, и увидел твою реакцию. После этого он сознательно убрал физическую жестокость по отношению к тебе, потому что понял: грубость может тебя оттолкнуть, а ты нужна была ему в другом качестве, по крайней мере тогда.

Анатолий сделал паузу, постукивая пальцем по краю кружки.

— При этом он получает удовольствие от чужой боли и унижения. Но не от любой — а от контролируемой, театральной. Поэтому ему нужны камеры. Он не просто насилует и убивает — он режиссирует. Создает спектакль, в котором он — абсолютный хозяин. Это дает ему ощущение тотальной власти. Не только над жертвой, но и над участниками.

Он посмотрел на Дану, потом на брата.

— Самое опасное — он умеет маскироваться. Для большинства людей он остается успешным, харизматичным бизнесменом. Жестким, но «нормальным». Женатым мужчиной, сейчас «вдовцом» с невестой. А настоящая разрядка происходит в закрытом кругу, где все участники либо такие же, как он, либо полностью подконтрольны.

Лоскутов помолчал и добавил уже совсем тихо:

— И судя по тому, как профессионально снято видео, эта шайка существует давно. Они друг другу доверяют, потому что повязаны кровью и страхом. Марат — не просто участник. Скорее всего, он в этой компании один из главных. Возможно — даже заводила.

Яров, стоявший у окна, медленно сжал кулак.

— То есть он не просто садист, — глухо сказал он. — Он еще и коллекционер.

— Именно, — кивнул Лоскутов. — Коллекционер боли, страха и власти. И чем больше у него этой коллекции, тем сильнее ему нужно новое «удовольствие».

— Полагаю, — Дана сжала губы, — эти девушки… участницы.

— Возможно, — кивнул Лоскутов. — И возможно всем им заткнули рты как Алине. Или убили.

— Я найду их, нам нужны дополнительные сведения. И поговорю с матерью Алины….

— Она умерла, — вздохнул Анатолий. — Пока ты спала, я пробил Алину по базам. Мать не выдержала смерти дочери…. Ушла, совсем не давно.

— Черт…. — Дана облокотилась на стол и закрыла рот рукой. — Толя…. Я порою в даркнете, но у тебя есть больше баз, поможешь установить этих девушек?

— Да, — тут же согласился Лоскутов. — Найдем их. Леш?

Яров отвернулся от окна и посмотрел на них. Его лицо было спокойным, но в глазах стояла тяжелая, холодная ярость.

— Я завтра вылетаю в Европу, — сказал он. — Максимально быстро проведу проверки по документам и начну перекрывать этому ублюдку кислород там. Если все подтвердится — его европейские схемы рухнут очень быстро.