Книга Танец с огнем, страница 230 – Весела Костадинова

Дана невольно вскрикнула, пытаясь увернуться, но он не дал ей и шанса, схватив за запястья, точно наручниками.

— Ты поймешь, — шептал между поцелуями, — ты это поймешь….

Не хотела она понимать. Каждый его поцелуй был сродни поцелую покойника. Не намека на возбуждение, которое она испытала в его кабинете не было. Только горькое и густое отвращение. Настолько сильное, что ее тошнило от его запаха. Мертвечины.

— Станешь моей… — рычал он ей в губы, сильнее вдавливая её в матрас. — Даже если придётся тебя тут переломать… Станешь, наконец, моей…

Дана чувствовала, как его твёрдый, горячий член упирается в её бедро сквозь ткань брюк, как его тело дрожит от нетерпения, как пот проступает на его коже. Она ненавидела это.

Выворачивалась, стараясь отвернуться, не кричала, не просила — это было бесполезно. Задыхалась от исходившей от него вони. Судорожно соображала, что делать. На глазах выступили слезы боли и страха.

Она на несколько секунд потеряла контроль, дернулась под ним, ощущая, как он буквально срывает с нее белье. А рука нащупала на тумбочке тяжелую стеклянную пепельницу.

Не задумываясь Дана со всей силы ударила Марата по виску.

Тот коротко всхлипнул и затих прямо на ней, придавив к кровати всем телом. На лицо женщины упали несколько густых капель.

— Хрен тебе, — прошептала она, выбираясь из-под него, дрожа от отвращения и адреналина. — Я не твоя, ублюдок. И ни разу на тебя не похожа. Пошел ты… — она не удержалась, пнула его обнаженной ногой, натягивая на себя порванное белье, ища глазами свою одежду.

Проверила пульс, понимая, что не убила, но оглушила его. В панике она обвела взглядом комнату: тлеющие угли в камине отбрасывали дрожащие оранжевые блики на деревянный пол, на смятую кровать, на тяжелые балки потолка. Понимала, что он скоро очнется, но совершенно не знала, что делать. Глаза упали на большую чугунную кочергу.

Дана зажмурилась, сделала шаг вперед и крепко обхватила холодный металл. Железо было тяжелым, непривычно тяжелым. Она подняла кочергу обеими руками, как топор, и замерла над неподвижным телом.

Замахнулась……и не смогла ударить.

Стояла над телом, не решаясь сделать последний шаг. Заставляла себя, вспоминая, через что он провел ее, что делал с людьми… Но тело отказывалось слушаться. Убить в ярости — одно. А вот так, хладнокровно, стоя над лежащим без сознания человеком… это оказалось почти невозможно.

Женщина едва не завыла от злости на самое себя.

Отвернулась, вытирая тыльной стороной ладони выступившие слезы от злости и горечи.

Сколько раз она представляла себе эту картину… а сейчас….

Закрыла глаза, вызывая образы: Варя, Катя, Алина, Надя…. Она сама…. Изломанная и окровавленная.

Алексей….

Размахнулась и ударила не глядя, надеясь, что раздавшийся от удара хруст завершит дело раз и навсегда.

А потом выскочила прочь из комнаты, не желая смотреть на результаты своей работы. Побежала босыми ногами по витой лестнице вниз. Но на середине остановилась, чувствуя, как взбунтовался желудок.

Не сейчас…. Пожалуйста, не сейчас…. Молила она про себя, стараясь дышать глубоко и часто — не давая себе слабины. Где-то внизу, в подвале была прикручена еще одна жертва, еще одна девушка.

Дана вдруг вспомнила, как ее рука нанесла порез, и едва не закричала, закусив до боли тыльную сторону ладони. И снова побежала вниз.