Книга Танец с огнем, страница 88 – Весела Костадинова

Почему-то глядя в голубые глаза начальника отдела кадров на утреннем собеседовании, где последовал закономерный отказ, она вспомнила другие голубые глаза. Ледяные и насмешливые.

— Да, мам, — она устало присела на мокрую скамейку напротив здания «Кубань Агро» и только сейчас поняла, куда пришла.

— Алина, — голос матери был полон отчаяния. — Ты не могла бы приехать….

— Что случилось, мам? — в животе девушки образовался липкий комок страха.

— Линка… — мать, живущая в Подмосковье едва не плакала, — меня обвиняют в хищении…

— Что? — Алине показалось ее с размаху ударили в живот.

— Вчера на склад приехала проверка… — продолжала мать, слова падали быстро, путано, как будто она боялась, что ей отключат связь. — Обнаружили недостачу… большую… и почему-то именно меня… Я же там двадцать три года, Лин… Я ничего не брала, клянусь… Но они говорят — подписи мои, накладные мои… Меня в ИВС увозят прямо сейчас. Разрешили только тебе позвонить. Завтра суд будет решать меру пресечения…

Алина почувствовала, как мир вокруг сжимается. Дождь стучал по крыше остановки неподалеку, машины шуршали по лужам, где-то вдалеке гудел теплоход на реке. Все это вдруг стало нереальным, далеким. Остался только голос матери — тонкий, дрожащий, как натянутая струна, готовая лопнуть.

— Мам… — Алина наконец выдохнула. — Сколько… сколько недостачи?

— Почти восемь миллионов… — прошептала мать. — Лина… я не знаю, что делать… Они сказали, если не будет залога или поручительства… меня оставят под стражей до суда…

Алина закрыла глаза. Восемь миллионов. Для матери, которая всю жизнь работала кладовщицей на складе сельхозпродукции, это было не просто обвинение — это был конец. Конец пенсии, конец квартиры, конец жизни.

И Лина знала, интуитивно ощущала, кто втянул ее в это.

— Лина… — голос матери сорвался и тут же звонок прервался, оставив после себя тишину и капли дождя на экране.

Девушка закрыла рот рукой сдерживая рыдания, рвущиеся наружу. Ей ясно давали понять ее цену.

Посидев еще несколько невыносимо долгих минут на скамейке, она, превозмогая себя, набрала номер, который надеялась забыть.

Гудок, второй, третий… они тянулись один за другим. И Лина вдруг поняла, что никто ей сейчас не ответит, никто не поможет, потому что такие как Лодыгин не прощают.

— Да, — внезапно ленивый голос на другом конце заставил ее вздрогнуть всем телом.

— Марат Рустамович…. — ей стало противно от того, как звучал ее собственный голос — жалко и ломко, умоляюще. Она замолчала.

— Алина, если не ошибаюсь? — холодно заметил голос. — У меня встреча, говори быстро, если есть, что сказать.

— Я…. прошу прощения… — она ненавидела себя за это.

— Хорошо, — после секундной паузы ответил Лодыгин. — Возвращайся к работе сейчас же.

И после нажал отбой.

Алина медленно поднялась со скамейки. Ноги дрожали, но держали. Она посмотрела вверх — на стеклянный фасад «Кубань Агро», где за одним из верхних окон, возможно, сейчас сидел он. Смотрел на город. Или на нее.

Она не знала, что будет дальше.

В приемной все осталось так, словно она и не уходила отсюда. Новая девушка, которая ее замещала, не убрала даже маленький кактус, который Алина забыла забрать с собой — подарок коллег к 8 марта. И судя по всему даже поливала его — на зеленом колючем стебле набух бутон, готовый вот-вот распуститься. При виде мокрой Алины, девушка вскочила, а Берта Робертовна — помощница Лодыгина, удивленно приподняла брови.