Книга Мама по контракту, страница 16 – Реджи Минт

Костя попытался понять. Повспоминал – может, действительно был невнимателен или мало был рядом. Отказался от большой сделки в убыток фирме. Стал проводить дома максимально возможное время. Возился с ребенком, катал Оксану в рестораны и развлекал как мог. Находился рядом круглые сутки. Подарки дарил. Возил на острова. Но…

Ей было скучно. Ей было так скучно с ним и с дочкой, что поток обвинений только ширился.

Купил – плохо, не купил – еще хуже. Пришел рано – плохо, не пришел – скандал на сутки. В отпуск на бали – пошло. Надо в Париж. Ну и что, что там сейчас холодно? Ребенок потерпит.

И главное, Мира, которая хоть и была крохой, но понимала все больше и больше, видела, что с ее любимой мамочкой что-то не так, и начинала пугаться, и переживать, и плакать. Но перестать любить мать уже не могла.

Оксана срывалась на них год, доводя до остервенения. А потом внезапно затихла, и Костя понял – через неделю их опять ждет Швейцария и клиники.

И так четыре года, с короткими затишьями, когда Оксану забирали на лечение. Без нее в доме наступал покой. Дочка переставала плакать. Он не пил вечером виски.

Костя изучил вопрос со всех сторон, телефонные номера всей профессуры города были у него на горячем наборе.

Пока один врач, совсем не высшей категории, не светило, прием которого стоит заоблачных денег, а просто врач скорой, вызванный на очередное обострение, не сказал:

— Таких не вылечишь. Ей нравится. Она не бросит. Вы бы ребенка поберегли.

Костя тогда вызвал бригаду, когда ситуация вышла из-под контроля и потребовались инъекции успокоительного.

— Говорят, есть методики. Лекарства.

Врач пожал плечами:

— Может, и есть. Но не для таких. Простите. Это неприятно осознавать. Но у вас ребенок. О дочке подумайте. Это опасно.

И время показало, что светила ошибались, а простой фельдшер понимал в жизни больше.

Оксана возвращалась с лечения, пару месяцев злилась от невозможности достать таблетки, а потом все начиналось по новой.

Неделю назад Костя подал на развод.

Не выдержал.

Потому что жить в постоянном напряге и ожидании, что Оксана вытворит, он не мог. Любовь, которая в сказках преодолевала все, всухую проиграла таблеткам.

Костя разлюбил свою жену. Во всех смыслах.

Она вызывала брезгливое чувство отторжения.

Ее суетливость, истеричность и желание манипулировать даже в моменты просветления бесили неимоверно.

Но все годы он на что-то надеялся. Вспоминал, как было хорошо. Тогда. До. Это “до” снилось ночами и читалось в глазах Миры, которая маму обожала несмотря ни на что.

Ребенок же. Куда ей без матери?

Даже такой.

Этот аргумент останавливал Костю все годы. Ясно, что бросить дочь на опеку такой матери он не сможет – свою маленькую принцессу чудовищу не отдают. Но и разлучать Оксану с ребенком тоже было нельзя.

Даже сквозь марево зависимости было видно, что она тянется к Мире, хочет наладить контакт. Но, видимо, уже не может.

Мира же считала маму самой красивой. И доброй. И прекрасной. Рисовала ее портреты в альбомах и планировала, как они поедут осенью в Диснейленд.

А Костя понимал, что еще чуть-чуть – и рехнется. Если бы он мог постоянно брать дочь с собой на работу, то дома бы не появлялся месяцами.

Однажды утром проснулся, услышал, как Оксана отчитывает няню, и понял – все. Хватит.