Книга Мама по контракту, страница 79 – Реджи Минт

Но дальше я не думаю. Это опасные мысли. От них под ребрами становится холодно.

Вечер перед судебным процессом, на котором Зарецкому должны дать развод, особенно запоминается. Миры нет дома – она уехала на три дня в Великий Устюг. Смотреть Деда Мороза.

Костя очень хотел поехать с ней, но расписание заседаний не позволило. В итоге согласилась няня Настя.

Миру отпускают с условием идеального послушания, но я слышу, как она в своей комнате, пакуя рюкзачок, строит рисковые планы и рассказывает их Пушику. О том, как спрячется в тереме Деда Мороза, чтобы подсмотреть, как он делает снег и где берет столько подарков.

Я хихикаю в кулак и не показываю вида, что слышала. Иду помогать со сборами. Потому что нужен специальный рюкзак для Пушика и еще куча важных мелочей: одеяло для Пушика, шарф для Пушика и штанишки – тоже для Пушика. В итоге мы заканчиваем одновременно – я закрываю чемоданчик Миры, а она застегивает пушиковую сумку.

Костя увозит их на вокзал. На самолете отпускать боится. Тем более что Мира уверена – на поезде интереснее.

Возвращается Костя к ужину, и мы сидим за огромным семейным столом – на разных его концах – как пара английских аристократов в фамильном замке.

Вести так беседу очень смешно, но неудобно, и в итоге мы потихоньку сползаемся к центру, сидим рядом – бок о бок. Потом перебираемся на диван.

Без Миры дома пусто, хочется заполнить эту тишину хоть чем-то.

Костя говорит:

— Я хочу переехать. Может, через год. В столицу.

— Почему?

— Оставлю тут филиал. Нужно развиваться. А мотаться туда-сюда на самолете в выходные не хочу. Бизнес, даже налаженный, на новом месте всегда идет трудно. Будет занимать много времени. А Миру оставлять одну не вариант. Заберу с собой. Как ты на это смотришь?

— На что? – удивляюсь я.

— На переезд.

Молчу, понимая, что сейчас очень важный момент, чтобы рассказать Косте правду, объяснить ему про ребенка и про то, что наши отношения не могут продолжаться. Потому что я не могу пожертвовать малышом ради нас двоих. Потому что материнская любовь во мне сильнее.

Я уже почти собираюсь с силами, чтобы заговорить, но Костя прижимает меня к себе и продолжает:

— Понимаю, что неожиданно. Но это еще не скоро. Сначала я все налажу, чтобы было удобно. Нельзя же переезжать на чемоданы. Да и у Миры тут садик. Иногда я жалею, что ей там так нравится. Тяжело будет отлипать. Школа – даже очень хорошая – построже. А тут целыми днями только про игры в саду рассказывает…

— Ревнуешь? – шутливо спрашиваю я.

— Да. Я очень ревнивый, – это звучит серьезно, как предупреждение. – Я никому не позволю отобрать у меня то, что дорого. Никогда.

Зарецкий склоняется ко мне и зарывается носом в мои волосы. Обнимает крепко, словно готов защитить от всего на свете.

Снова хочу сказать важное и опять понимаю, что не могу! Не сейчас! Еще немного счастья, еще немного объятий… Горячих, как лава. Его руки скользят по моим плечам – нежно, с обещанием. Как же мне сейчас хорошо.

Я прикусываю губу и решаю, что завтра. Я расскажу обо всем завтра. После суда.

Сразу же, как только выполню обязательства по контракту. Помогу получить опеку над Мирой, а потом все! Признаюсь, что беременна, и разорву наш договор.

Потому что оставаться рядом с Костей и не иметь возможности обнимать его, целовать, быть его женщиной… Это невыносимо! Я не выдержу.