Книга Океан для троих, страница 19 – Реджи Минт

— О, какие звуки, наша мэм сделала моим крошкам хорошо? — голос Морено был точно взмах волшебной палочки.

Команду разом соскребло с пола, поставило на ноги и вытянуло во фрунт.

К тому моменту, когда Морено достиг последней ступени лестницы, по его людям было не сказать, что еще минуту назад они не могли стоять на ногах.

— А колдуньей называют меня! — хмыкнула себе под нос Дороти.

— Джок, — Морено выжидательно и беспокойно уставился на боцмана.

Тот развел руками и коротко отрапортовал, что их до сегодняшнего утра держали в подвале ратуши, а потом под конвоем доставили сюда и запихнули в клетку.

— Они что-то спрашивали? За каким дьяволом вы им сдались? — Рауль Морено смотрел тяжело, словно предчувствуя ответ, который ему будет не по нраву.

— Да. Они хотели знать, когда и где снесли руль “Каракатице”.

Рауль прищурился:

— Когда и где?

— Да, кэптен. Потому что кто это сделал — они уже знали.

Черный Пес был зол и встревожен.

Именно в таком порядке. А на Дороти неожиданно снизошло спокойствие. Видимо, потрясения в таком количестве как-то уравновесили друг друга, и она попала головой в своеобразное око бури. Вокруг все ревело и происходило, но внутри отчего-то царила полная безмятежность.

Команда Морено перешептывалась, что-то обсуждала, но все звуки плыли мимо. Дороти с интересом разглядывал яркий кубик, который выпал из кармана матроса. Кубик был мал, но словно выточен из прозрачного зеленоватого горного хрусталя. Бледное свечение внутри него было едва заметно — как гнилушка на болоте. Оно то становилось ярче, то совсем блекло, и Дороти казалось, что интереснее этого мерцания на свете ничего нет.

Слова плыли мимо, теряя значение.

— Нужно догнать “Каракатицу”. Она вышла из порта днем — на ней отвратный сухопутный шкипер и ошметки команды нашей боевой мэм. На большой воде мы возьмем их без потерь, — Морено озабоченно вытирал ветошью палаш, стирая следы крови.

— На чем пойдем, кэптен? На этой странной лоханке? — один из пиратов, большой и грузный, с частыми шрамами на запястьях и пальцах (по всей видимости, корабельный плотник), мрачно покачал головой. — Она мне не по нраву. Здесь дурно пахнет и происходит тоже дурное.

Остальная команда согласно зашепталась. Дороти никак не могла сосредоточиться. Попыталась отвести взгляд от кубика и тоже потерпела поражение.

— Чтоб вас кракен сожрал, стоило мою команду денек подержать в клетушке, как они уже видят в каждой тени демонов. Корабль хорош. Двадцать шесть пушек — всего на четыре меньше, чем на “Каракатице”. Осадка мелкая. Пустой. Паруса в порядке, полностью готов к отходу. Подарок морского бога. Чего вам еще надо, селедкины дети?

— Ты просто недавно на борту, кэптен, вот и не чуешь. А останешься подольше…

— Джок, я бы рад послушать бабкины сказки, но времени у нас в обрез. А воевать с гарнизоном у меня сейчас нет никакого желания — все наверх, поднимаем якорь…

Дороти хотела сказать, что ей тоже не нравится бригантина и она полностью на стороне команды, но открыть рот не смогла. На плечи легла свинцовая тяжелая подушка, голова сразу показалась пудовой гирей, и она стала медленно клониться вперед.

— Кэптен, глядите, с девкой-то… неладно.

Вокруг разом все взорвалось движением, мелькнуло уже очищенное от крови лезвие палаша и с хрустом опустилось на источник мерцания, а потом Дороти прилетела такая оплеуха, что зазвенело разом в обоих ушах. Зато пленка марева, в котором она тонула, лопнула разом.