Книга Океан для троих, страница 70 – Реджи Минт

— Поход за Золотым Бараном. Но это известная история. Миф.

— Кому известная? У нас тут с книжками как с девственницами — все слыхали, но никто не щупал. Так вот, не считая всякой красивой чуши, одно сходится — древние бродяги тоже затыкали уши, и оставался у них один, который слышал. Ничего не напоминает? Думаю, твари кочуют с места на место. Либо там, где они промышляли раньше, закончился для них интерес, либо их оттуда турнули. В общем, я перетряс всех, пока меня не отправили к совсем древнему шаману, который в обмен на кой-какие важные штуки для своего племени согласился расспросить о сиренах Ужас Пучин.

— Кажется, жрецы собирались жечь не того капитана, — заметила Дороти. — Не знала, что Ужас Пучин не только существует, но и способен на беседы. У него есть рот?

— Мы живем в век открытий, — пожал плечами Морено. — Про рот ничего не знаю, но силища там запредельная. Этот демон не любитель болтать, я хотел задать ему пару вопросов — но успел только один. Шаман пробормотал ответ и умер. Расплатился.

— И он сказал про Сердце Океана?

— В точку. У меня ушло много времени, но я выяснил, что это. Правда, пришлось сжечь два храма. Тамошние книжные мыши не хотели помогать и искать книжки. Но я вытряс из них нужное. Сердец Океана несколько — пять или шесть. А может, и больше. Это камни — прозрачные, с кровавой искрой. Они зарождаются из мучений тех, кого забирает море, — из их последних вздохов. Тех, после которых в глотку льется вода. Не подумай, что я такой романтичный — это мнение умников. Правда, жрецы на их ученость не посмотрели — спалили к чертям, а книжки себе прибрали.

Дороти приготовилась запоминать. Столько слов от Морено она не слыхала за все прошлое плавание.

— Значится, появляются камни на обреченных кораблях, становятся их сердцевиной, после чего не приведи тебя демоны с таким кораблем встретиться. Я заставлял этих святош читать мне все, но из того, чему можно верить, с грехом пополам нашел только одно название — “Закатная лилия”. Это ранцийский галеон. Лет сто назад спущенный в мирельских доках. Пропал с концами возле полуострова Белого князя, а лет через тридцать его встретили у Атавии. Встретили купцы, из конвоя из трех судов один еле унес ноги. Потом его наши парни встретили — в Мелком море. Живыми ушли только потому, что тамошняя капитанша осторожнее бенгальского тигра: издалека посмотрела, как “Лилия” терзает мелкую шхуну, которых там как звезд на небе. Посмотрела, приказала линять и получила фору.

Морено глотнул из фляги и закашлялся.

— “Лилия” гнала их трое суток, пока они не вошли в полосу шторма. После чего проклятый галеон ушел в пучину. В третий раз он вылез уже тут. Сожрал два корабля из порта Вейн. Про это я уже не от жрецов узнал, сам слышал. Правда, считал кабацким трепом, — Морено устало выдохнул и развернулся к Дороти. Взгляд у него был больной, словно терзавшая его ночь назад лихорадка никуда не делась, а лишь спряталась. — Я видел “Закатную лилию” восемь лет назад, во время шторма. Но тогда еще не знал, что это за корабль. После слов шамана я искал “Лилию” почти год, но не нашел даже следа. Зато стоило мне попасть в твою компанию, как мне на голову свалился целый корабль-призрак, про который я вообще ничего не слыхал. Жаль, камушек сдернуть не успел.