Книга Отец моей подруги, страница 28 – Натали Тимина

Дыхание сбилось. Я подняла глаза — и увидела в его взгляде то же самое чувство, которое бушевало во мне: желание, нежность, трепет.

— Можно? — он чуть наклонился, и я поняла, что он спрашивает разрешения на поцелуй.

Вместо ответа я сделала крошечный шаг вперёд.

И тогда он поцеловал меня.

Не резко, не напористо — мягко, осторожно, будто пробуя на вкус. Его губы были тёплыми, уверенными, но в то же время такими бережными, что у меня закружилась голова. Я невольно ответила на поцелуй, чувствуя, как всё внутри наполняется какой-то новой, доселе незнакомой гармонией.

Когда он отстранился, я всё ещё ощущала тепло его губ. В груди билось сердце, а в голове было удивительно пусто — впервые за долгое время.

— Теперь ты веришь? — тихо спросил он.

Я улыбнулась — по-настоящему, искренне — и кивнула.

— Да.

За дверью послышались шаги и голос Кристины:

— Ну что, вы там не поубивали друг друга?

Мы с Виктором Сергеевичем переглянулись и рассмеялись.

— Нет, — ответила я. — Кажется, мы только что нашли общий язык.

Кристина вошла, посмотрела на нас и улыбнулась — сначала настороженно, потом всё шире и шире.

— Ну, — она скрестила руки на груди. — Раз уж вы тут не поубивали друг друга, может, поможете мне с расстановкой остальных блюд на стол? Бабушка уже заждалась!

Мы пошли на кухню втроём, и впервые за долгое время я почувствовала: возможно, я действительно становлюсь частью чье-то семьи.

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ

После поцелуя всё будто переменилось. Воздух стал легче, плечи перестали тянуть вниз невидимые гири тревоги и вины. Я смотрел, как Алина и Кристина расставляют блюда на стол — синхронно, привычно, будто делали это сотни раз, и вдруг осознал: я впервые за долгое время чувствую себя… дома, в полноценной семье.

Бабушка, мудрая женщина, сразу уловила перемену в атмосфере. Она подошла ко мне, когда я помогал нести тарелки в столовую, и тихо спросила:

— Витя, что происходит? Ты какой-то… светлый. Уж не влюбился ли ты, мой великовозрастный мальчик?

— Всё хорошо, мам, — я улыбнулся. — Просто, кажется, я наконец начал делать правильные шаги.

Она внимательно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Алину, которая как раз смеялась над шуткой Кристины, и кивнула:

— Вижу. И одобряю. Но смотри мне — если обидишь эту девочку, я тебя из-под земли достану.

Я рассмеялся — искренне, от души:

— Мам, обещаю: я сделаю всё, чтобы она была счастлива.

За ужином разговор потечёт сам собой. Мы вспоминали смешные случаи из моего детства, Кристина рассказывала о последних университетских новостях, Алина осторожно вставляла реплики — всё ещё немного скованно, но уже без той паники в глазах, что раньше.

В какой-то момент бабушка подняла бокал:

— За семью, — сказала она просто. — За то, что мы есть друг у друга. И за тех, кто становится её частью.

Мы чокнулись. Алина чуть покраснела, но улыбнулась — на этот раз открыто, без сомнений.

После ужина Кристина заговорщицки подмигнула Алине:

— Пойдём, поможешь мне с десертом?

И, едва мы остались вдвоём, мама мягко, но твёрдо сказала:

— Виктор, подойди.

Я сел рядом с ней на диван. Она взяла мою руку в свои — сухие, морщинистые, но удивительно тёплые.

— Ты изменился, — произнесла она. — Не просто внешне. Внутри. Я давно не видела в твоих глазах такого света.