Книга Уходи, но останься..., страница 38 – Диана Ярина

— Ты просто так привыкла терять, что не могла ужиться с мыслью: я живой!

— Нет, Илюш, — гладит меня по щеке. — Твой папа меня очень любил. И когда мой ребенок… умер еще в роддоме, решился на жуткое преступление. Там была девушка, молоденькая, родила в семнадцать. Отказница… Как сказал персонал, ребенку еще пуповину не перерезали, а она уже кричала: уберите его, я от него отказываюсь! Твой отец решился на аферу. Он подменил детей… Выложился по-крупному.

— Нет.

— Да. Да, Илья. Так и было. Он слишком боялся меня потерять и решился на обман. Детей с твоим отцом у нас не вышло. Возможно, мы просто несовместимы, и я зря потратила на него столько своего времени, столько лет своей жизни! В то время как я могла бы… — взмахивает рукой. — Сейчас я встретила мужчину и полюбила его, но годы уже не те, чтобы родить. Не получится даже суррогатное материнство, нет годных яйцеклеток. Поэтому мы с Ником решили взять девочку из детдома…

Я в шоке.

Меня будто прибило к асфальту.

— Ты — не мой сын и не сын своего отца. Я пыталась тебя полюбить всю твою жизнь и даже люблю. Люблю и горжусь, как… родственником, но не родным сыном.

Он

Испытываю ни с чем не сравнимый шок. Забываю, как дышать. Жестокая шутка? Нет, не похоже. Разве такими вещами шутят?

Перед глазами — пелена. Пытаюсь уложить в голове все то, что узнал совсем недавно.

Выходит с трудом!

Под ногами асфальт вдруг становится зыбким, раскачивается из стороны в сторону. Мне приходится прижаться спиной к стене, чтобы не упасть.

Сердце бьется в груди все быстрее и быстрее, словно сейчас выскочит. Я не ипохондрик, но всегда ждал чего-то неотвратимого и жестокого подарка судьбы. С самого детства напичкан знаниями и правдой о плохой наследственности, о выкидышах. Смерть часто кружила рядом, забрала младшего братишку… Я варился в этом ожидании конца, который наступит рано или поздно.

— То есть у меня… нет этой дурной наследственности. Ее попросту нет, и вы мне лгали!

— Твой отец хотел, как лучше, Илья.

— Как лучше хотел?! А ты… Если ты всегда подозревала!

— Он убеждал, что я просто схожу с ума, что это из-за антидепрессантов, которые я принимала по назначению врача. Он мог быть очень убедительным, и однажды я просто перестала задавать вопросы. Просто жила, любила, как могла.

— Почему сейчас, мама? Почему? Почему не раньше? Отец ушел не так давно… Но ты промолчала.

— Я не идеальная, Илья, — вздыхает мама. — Ты скорбел по отцу, искренне скорбел. Я не хотела тебя расстраивать тогда, выжидала время. Потом мне начало казаться, что прошлое вообще ворошить не стоит!

— Да уж… Я жил. Я отказывал себе во многом и отказывался от идеи завести ребенка с любимой женой! Я столько раз отвергал ее предложения, обидел… Я… Господи! — тру лицо ладонями. — Допустим, ты говорить не хотела! Но сейчас-то сказала!

— Сказала, потому что у тебя такое выражение лица… Слова… Извини. Я поняла, что молчать не стоило. И жалею, что не сказала раньше.

— А я-то… Мам… — сажусь на корточки, в ногах совсем нет сил стоять. — Я-то как жалею.

— Ты все равно мне очень дорог. По-своему дорог, Илья. Я тобой горжусь… И отец… Он тебя тоже очень сильно любил.

— Но не оставлял попыток завести с тобой детей снова, да?!

— Да, увы… — по лицу мамы проносится тень. — Эти выкидыши и смерти… Ты не представляешь, насколько это тяжело. Твой отец успокоился, только когда понял, что мы несовместимы.