Онлайн книга «Развод. Без оглядки на прошлое»
|
И не понимаю, зачем я так рано проснулась. Раньше мой день был расписан по минутам: столько всего нужно было успеть. Сейчас мне не нужно заботиться ни о ком, кроме… самой себя, а я не привыкла думать лишь о себе, и дни кажутся пустыми, бессмысленными. Я проживаю их усилиями воли и мысли, заставляю себя шагать вперед, но если заглянуть мне в душу, там пасмурно и наступил затяжной сезон холодных, моросящих дождей. Захар уставился на телефон в моей руке. Пальцы дрожали и телефон тоже трясся. — Ты записываешь? — спросил он удивленно. — Юрист посоветовал мне все записывать. Я отозвала доверенность, и теперь ты ничего не можешь сделать. Без меня. Я буду записывать все наши разговоры… На случай, если ты начнешь мне угрожать с целью запугать, отобрать что-нибудь силой. Или если ты захочешь меня обмануть, ввести в заблуждение. — Я даже не думал об этом. Нина… — говорит он растерянно. Что-то такое мелькает в его глазах. Черное и отчаянное, как вороново крыло… Кажется, Захар впервые понимает, как сильно он передо мной виноват. Захар медленно отходит и садится на скамейку возле подъезда, опускает цветы и молчит, уставившись перед собой пустым взглядом. Я тоже не могу сказать ему ничего больше, отхожу, не поворачиваясь к нему спиной. Теперь… больше ни за что! Ни за что не повернусь к нему спиной! Юркаю в подъезд и бегу вверх, на третий этаж, по лестнице. Лифт не жду… Три этажа пролетают как один лестничный пролет. Я запираюсь на все замки, слезы бессилия и злобы душат. — Ненавижу тебя, Захар! — кричу в пустоту коридора. — Ненавижу! Ты отнял у меня все… * * * Они — Какого черта ты творишь?! Эй! Ты меня слышишь?! — орет Андрей на отца. Жаль, нельзя ему врезать! Он бы врезал… За все! Именно шлюшка отца, Вероника… Стала той, кто открыл ящик Пандоры, и неприятности посыпались на семью. На всю семью! Не только самого отца это коснулось, но и его затронуло… по касательной. Маму. Сестру? Сестра пока в облаках витает, вся погружена в собственные проблемы и переживания. Вот кому легче всех живется — она только о себе думает, ее душа и сердце не болит за нас, за всех, и когда начинаешь ей что-то говорить, Света обижается. Считает, что ее личные проблемы — серьезнее, чем у всех нас… — Не ори. Голова раскалывается. — Какого хрена ты творишь?! — изумляется, посмотрев на отца. — Ты ушел из больницы. У тебя постельный режим, а ты… Как тебе вообще в голову такое пришло? Я уже собирался… морги обзванивать! — выдыхает. — Вот я пришел. Доволен? — Нет! Я не доволен. Я вообще видеть тебя не могу. — Тогда зачем пришел? — спрашивает отец равнодушно. Андрей делает еще несколько шагов вперед-назад, вытаскивая сигареты. Хочется покурить. Нет, не в палате разумеется, но… — За меня тоже выкури, — просит отец. — Да пошел ты! — Сегодня меня уже посылали… Он подбирает слова, но все они замирают, когда Андрей видит, как безразлично отец пялится в потолок. Еще и руки на груди сложил. Как мертвец… Бесит. — Что за показуха? На жалость не дави… Бесполезно. — Ты о чем?! — О тебе! О твоем виде… О позе! Что за жертвенный вид? — Извини, что не скачу резвым козликом тебе на радость. Козликом бородатым… — повторяет он и вдруг сбивает рукой вазу с цветами, стоящую на тумбе. — У тебя все хорошо? — Нет. Все хреново! — рычит задушено. — Что там с этой… Никой?! |