Книга Мы в разводе. Не возвращайся, страница 44 – Диана Ярина

Я медленно киваю. Пока — всего лишь киваю.

Слезы катятся по щекам, но это слезы облегчения, как символ нового начала.

Он

Готовлю дом к выписке Арины и Нади. Наш дом. Тот самый, из которого я когда-то ушел.

Теперь я заношу в него коробки с памперсами, стерилизатор, электрокачели. Все должно быть идеально. Чистота, порядок, тепло. Чтобы, вернувшись, Арина почувствовала не боль прошлого, а заботу о будущем.

О нашем будущем.

Оформление готово, осталось только купить мелочи.

Одноразовые пеленки, наматрасник, еще одну упаковку сосок, более правильной формы…

Мотаюсь по городу целый день, из аптеки в детский магазин, из магазина на заправку.

Не отпускает чувство, будто за мной кто-то следит.

Оборачиваюсь резко — никого.

Просто прохожие, много машин. Паранойя, думаю я.

Последствия стресса и сильной жары.

Уже стемнело, когда я забрал из магазина последние товары и принялся разгружать багажник.

Осталось только загнать машину в гараж, как вдруг она начинает сигналить.

Резко, пронзительно, разрывает тишину района.

Наверное, сработала случайно?

Я выхожу. Осматриваюсь. Улица пустынна.

Нет никого.

Но зато на асфальте — битое стекло.

Обхожу машину кругом и тут вижу. Стекло разбито кирпичом. Он лежит на сиденье пассажира, весь в острых осколках.

Рядом с кирпичом валяется что-то еще…

Я наклоняюсь, чтобы понять, насколько все серьезно.

И тут кто-то подлетает сбоку.

Бух!

Я успеваю уклониться в сторону, но все-таки получаю сильный удар по затылку.

Мир взрывается белой, обжигающей болью. В глазах темнеет. Я падаю на колени, на асфальт. Голова раскалывается.

Теплая, липкая жидкость заливает шею, воротник. Кровь льется по голове. Я пытаюсь встать, отползти, но тело не слушается.

С трудом откатываюсь в сторону, за машину, инстинктивно пытаясь сделать себя меньше мишенью.

Сил нет. Сознание плывет.

Оборачиваюсь на нападающего. Из темноты на меня прет мужчина. Высокий, плечистый, с перекошенным от злобы лицом. В его руках — прут, короткий, толстый, похожий на кусок арматуры. Он замахивается для второго удара.

Мой взгляд скользит чуть в сторону.

Рядом стоит женщина.

В тени под раскидистым тополем.

Я вижу лишь очертания силуэта, но узнаю Эмилию.

Она смотрит на того мужчину, на Эда, и ее голос, визгливый, истеричный, прорезает ночь:

— Не будь таким криворуки, Эд! Добей его, и мы будем вместе!

Я прижимаюсь спиной к холодному колесу своей машины, чувствуя запах бензина и крови.

Эд?

Кажется, тот самый, о котором говорил полицейский: тот, что принялся преследовать Эмилию, пока не загремел за решетку.

Видимо, уже вышел, и она решила использовать его, как орудие мести!

Боль в затылке пульсирует огненным шаром, кровь течет по шее теплой, липкой струйкой. Я на коленях, прислонившись к колесу, а на меня надвигается этот ублюдок с прутом.

— Ты больная чокнутая стерва! — вырывается у меня хриплый, сдавленный крик.

Это не оскорбление. Это констатация факта, выжженная болью и адреналином.

Эмилия лишь усмехается, ее лицо искажено торжеством.

Она делает шаг вперед.

— Не хотел быть со мной, вообще жить не будешь! — говорит она так, словно чувствует себя богом.

В ее глазах — абсолютная, леденящая душу уверенность.

Эд заносит прут для удара.

— Она тебя использует, — пытаюсь я достучаться до него, мой голос прерывистый, полный крови. — Кинет. Как только ты сделаешь свое дело. Она всех кидает!