Книга Измена. Ты пожалеешь..., страница 37 – Диана Ярина

Его шаги замирают совсем близко рядом с дверью.

— Я знаю, что ты там, — шумно дышит. — Открой, Лиз.

— Я записала. Я… Я с подружке видео записывала и все-все записалось… — шепчет Стеша. — Я все отправила…

— КОМУ?! Да… Б…ь!

— Всем. Бабушке. Деду… Варе. Пусть полюбуется! Теперь все знают… И я не пойду на свадьбу… к Варе. Все знают, папа!

— Это последнее, что меня сейчас интересует. Выйди, деточка.

— Нет. Мне во… восемнадцать. У меня есть права и свободы.

— Как знаешь, деточка. Вот такая штука жизнь, мама и папа иногда ссорятся и страшно кричат, и говорят вещи, о которых потом вспоминать стыдно. Или что… тоже скажешь, что мы — динозавры?! Которым поздно?

Эта агрессия должна быть направлена на меня. Но Влад такой злой, что его гнев теперь просто фонит во все стороны, разливается в воздухе радиационным фоном и отравляет все.

Влад стучит по двери.

— Лиза. Хватит. Ты не вывозишь. И не вывезешь. Ни беременность, ни сложный развод. Хватит дурить. Выходи.

Замок хлипкий. Он его вынесет просто ударом кулака.

И рядом дочь, которая может только бравировать и больше ничего.

— Я разберусь со всей этой ситуацией. Мы можем выйти из нее с минимальными потерями.

— Плевать мне на потери, Влад. Я всю свою жизнь с тобой потеряла. Всю свою жизнь потратила не на того человека, сейчас я хочу приобрести хоть что-то.

— Сидя на полу ты приобретешь разве что воспаление по-женски. Для полного счастья и отягчения и без того непростой клинической картины для возрастной беременности.

С трудом поднимаюсь, с ненавистью глядя перед собой в дверь.

Вроде бы там выход, но для меня тупик.

И… я достаю телефон из сумочки.

— Алло, скорая?

— Да твою же мать…

Влад выносит дверь и выдергивает у меня телефон из рук, фоном звучат визги дочери.

Все скатывается в ад, и никто не в силах остановиться.

* * *

Позднее

— Что же ты, доченька?

Мама трясется и всхлипывает.

Трясется надо мной, но всхлипывает о Еве.

Все ее слезы — всегда о Еве, она как бельмо на глазу, как большой и некрасивый, гнойный прыщ на лице, который ничем не скрыть. Так мама воспринимает «славу» Евы, считая ее позором семьи. Сколько лекарств она выпила и из дома даже выходить не хотела, узнав о той сцене из фильма… Даже слегла, ничего не ела. Похудела, постарела, чуть в монастырь не ушла. Позорную славу дочери считает своим самым провалом в жизни… Справлялась с трудом, не приезжала к ним на праздники…

Кто-то вызвал полицию. Кто-то скорую…

Мне не пришлось мучиться от того, как же я выйду опозорившейся.

Меня на носилках вынесли.

Я, кажется, стала превращаться в кисейную барышню, которая спасается обмороками от всех неловких и сложных ситуаций.

Рассудок предпочитает накрыться спасительным капюшоном беспамятства…

Мы в больнице.

Не в частной дорогой клинике, в которой наблюдается вся наша семья.

Попроще, самая обычная. Но палата отдельная, папа подсуетился, попросив своего знакомого…

Влад разрулил с полицией, пустив в ход связи. Полицию вызвала администрация кафе, скорую — Стеша.

Родители примчались полным составом и позвонили брату, который решительно бросил: «приеду»

— Все деньги, деньги… проклятые. А ведь мы ему стольким должны. Обязаны… Ой… — замирает мама немного испуганно. — Вдруг назад требовать начнет? — икнула.

— Хватит. Пусть забирает, — подает голос отец. — Хочет со стариками повоевать, пусть воюет, а мы в передачу позвоним и пусть вся страна полюбуется на этого героя! Да, Стеша? Бери с внучки пример, какую шумиху подняла.