Книга Развод. Ты не уйдешь, страница 38 – Диана Ярина

Нас встречает Людмила, приветливая девушка-администратор.

— Ольга, добрый день! Рады видеть вас снова. Сегодня без Алексея Дмитриевича?

— Алексея Дмитриевича с нами больше нет.

— О, примите мои соболезнования! Какие-то изменения внести хотите? Или отменить? — интересуется она.

— Просто покажите супругу то, о чем мы говорили, когда были здесь.

Людмила переводит взгляд с меня на супруга и обратно, явно не понимая.

— Но это же…

— Да-да, — отмахиваюсь. — Неважно.

— Как пожелаете. Сейчас освежу в памяти, что заказывали… — загружает в планшете свои наброски. — Прошу за мной.

Людмила рассказывает, уточняет количество гостей, показывает зону с бассейнами. Мы очень надеялись, что летом будет тепло и не дождливо в эти дни. Хотелось, чтобы детишки могли плескаться под открытым небом, на водных горках.

— Гостей разместить планировали там, там и там… И для пары Глеб и Ольга — отдельный домик на двоих, без соседей, на приятном отдалении от всех остальных, — завершает она. — Это программа первого дня. А на второй день…

Глеб медленно садится за стол.

— Что? — хрипло спрашивает.

Он вертит мой телефон между пальцами, еще раз перелистывает переписку.

Осознание произошедшего накладывается на его лицо тенями суровыми...

— Мы объездили несколько ресторанов и загородных комплексов. Втайне от тебя, да. В следующем году тебе исполняется сорок, Глеб. Папа знал, что ты не будешь праздновать сорокалетний юбилей. Плюс ко всему, он сильно сдал в последние дни и не надеялся, что дотянет до этой даты. Поэтому он хотел отметить твой тридцать девятый день рождения с размахом. Мы готовили для тебя сюрприз. С днем рождения, Глеб. Всего тебе самого-самого. Будь счастлив, — бросаю ему и выхожу из банкетного зала ресторана.

Ольга

Глеб не находит себе места. На муже , в прямом смысле этого слова, лица нет. Едем обратно, я чувствую странную смесь облегчения и боли. Сложно принять мысль, что у нас ничего не вышло, что брак распадается. Вернее, от него уже ничего не осталось.

Одни руины.

— Поговори со мной. Оль. Не молчи. Поговори!

В голосе мужа звенят просящие, умоляющие нотки. Отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи. Только надсадно зудит, мешает забыться.

Усталость наваливается разом, хочется отдохнуть. Слабость никуда не делась, мне ещё только предстоит восстановить здоровье и набраться сил.

— Оля, я виноват. Прости. Скажи хоть что-нибудь!

— У отца на могиле прощения проси. Не у меня. Как только ты сквозь землю не провалился от таких мерзких мыслей! Смотреть на тебя невозможно!

— Ты не понимаешь! — хрипит в ответ. — Думаешь, я сразу анонимным фото поверил? Нет! Мне и до этого приятель сказал, что видел отца моего с темноволосой девушкой, которая ему в дочери гордилась. Сидел и миловался с ней, старый! И только потом… эти фото. И я начал приглядываться, я…

— Вместо того, чтобы прямо спросить, ты решил свои подозрения лелеять. Нашёл для себя весомое оправдание, чтобы пойти налево! Наверное, побежал, задрав хвост трубой.

— Нет.

Глеб крепко сжимает руль, смотрит прямо перед собой. Челюсти сжаты, взгляд безумный.

Внезапно он резко перестраивается в крайний правый ряд и тормозит.

Смотрю на него с опасение и страхом. Глеб выглядит так, словно сошел с ума! Он, пошатываясь из стороны в сторону, словно пьяный, бредет к обочине и падает. Падает, как подкошенный, издав громкий, нечеловеческий крик.